– Спустимся ниже. Так и так нам придется плясать практически от рядового состава.
– Я все же не понял, вступают разведчики в контакт с полевыми командирами или нет?
– Нам нужно доказать это. Экспериментальная ПБРП несколько раз засекла выход в эфир радиостанций разведчиков и полевых командиров в одно и то же время и в одном месте.
– А вам говорили, что диверсионная группа способна находиться в десятке метров от базы боевиков, оставаясь при этом незамеченной?
– Хорошо бы так. Но человек, который передал нам эти сведения, был убит.
– А вот это серьезно.
– Я слушаю. – В настоящее время собеседники говорили на равных.
– Офицер, о котором вы говорили, вернулся в Чечню?
Хоть и слабенькая, оперативная работа военной контрразведки в войсках позволяла Эйдинову сказать «нет».
– Стало быть, он сейчас в Коломне?
– Да. В своей бригаде. Но дорожка нам туда заказана, мы ведь дело пока ведем полуофициально, да и предъявить ему нечего.
– Свидетель был один?
– Нет, есть еще два человека. Их не убрали, как мне видится, чтобы не вызвать подозрений: убийство трех человек, которые вместе находились в месячной командировке, настораживает.
– Это засекреченный городок с главным радиоцентром ГРУ.
– Верно. Именно там планировалась окончательная отладка ПБРП «Пчела», которая и запеленговала необычный выход в эфир радиостанций. Но что-то у разработчиков не заладилось с принципиально новыми антеннами – то ли шла обильная наводка, то ли еще что-то.
– Вы говорили о двух людях. Кто они?
– Представители компании «ВымпелРос». Один из главных разработчиков «Пчелы» и его ассистент.
– Назовите фамилию офицера разведроты, – попросил Сергей.
– Старший лейтенант Заплетин, командир расчета.
Марковцев качнул головой.
– Пора бы Виктору стать капитаном. Старшего лейтенанта ему присвоили лет шесть или семь назад.