И вообще, с каких это пор ты перестал приветствовать маленькиерадости? Вроде обвинения тебя в пиратстве, когда это практически недоказуемо? Ты отказался от возможности немножко порезвиться на море…
– У меня есть на это причина, – напомнил ему Джеймс: он не хотел подвергать риску свою малышку Джорджи ради каких-то нескольких часов увлекательной авантюры. – И, наконец, я не хочу лишних беспокойств в данный момент.
Конни отвернулся от окна, чтобы взять свой стакан, внимательно посмотрел на Джеймса и сказал:
– Ты выглядишь самодовольным.
– Ты видишь перед собой человека, который вот-вот примет на себя обязательство нести тяжкое бремя. Я решил подержать какое-то время Джорджи около себя. Только, прошу тебя, не надо делать больших глаз!
– Интересно, как это не делать? У меня именно «большие глаза», и на это есть серьезная причина! Последняя женщина, с которой ты отправился в плавание… Как, бишь, ее звали?
Джеймс наморщил лоб.
– Эстель или Стелла… Какая тебе-то разница?
– Ты тоже тогда решил подержать ее какое-то время около себя.
– Вот этими, что ли? А знаешь, я постепенно привык к такой мебели, и она мне даже начала нравиться.
– Ты нарочно уклоняешься от темы. А я тебе напомню! Тебе было так приятно возиться с той девчонкой! Пылинки с нее сдувал! Великодушничал! До отвращения! Ну и что? Не прошло и недели в море, как ты поворотил оглобли и привел судно в тот порт, где ты ее подцепил.
– Значит, Джордж оказалась настолько милой, что мне до сих пор не пришло в голову избавляться от нее. Она просто очаровательна!
– Очаровательна?! С этакой-то наглой ухмылочкой?!…
– Будь поосторожней, Конни.
Брови Конрада поползли на лоб.
– Ты что, серьезно?! Неужели ты настолько глубоко вляпался? Чего ради?"
"– Ну, знаешь ли, это глупый вопрос, – раздраженно ответил Джеймс. – А что ты думаешь, черт возьми?! Мне полюбилась эта американская девчонка! Не знаю, может, тебя она и не жалует, но… С тех пор, как мы отказались от взаимных претензий, Джорджи была со мной решительно мила.