Миллион мыслей роились в голове, но важнее всех сейчас была одна – не упустить незнакомку из виду. У нашей парадной уже столпились трое женщин, пришедших, очевидно, по объявлению; я не предупредила, что уезжаю, и даже шляпку с перчатками на успела захватить, но, не думая о последствиях, бежала сейчас через дорогу, заприметив свободную коляску.
— За тем экипажем, немедля! Не упусти его, голубчик, прошу!
— Полтину пожал-те, сударыня, - хитро прищурился извозчик, но хоть вопросов задавать не стал.
— Будет, будет тебе полтина, не упусти только!
Извозчик, довольный, тронулся.
Я слегка успокоилась, увидев, что экипаж незнакомки увяз в дорожном потоке на Невском. Мы могли теперь пропустить вперед две-три коляски, чтобы преследование не казалось слишком явным, и спокойно держаться позади.
Лишь бы теперь она не свернула в узкий проезд меж домами, - молилась я молча, - ибо там мы ее точно упустим.
Но вероятность того была мизерной – право, не шпионка ведь она какая в самом-то деле, чтобы следы путать!"
"Экипаж, не пытаясь добавить скорости или оторваться, спокойно добрался до начала Невского проспекта и свернул вправо. А у самой Дворцовой площади незнакомка, к немалому моему удивлению, расплатилась с извозчиком и… вышла. Я того же делать не спешила. Заплатила своему кучеру пятьдесят копеек, лишь бы молчал, и с замиранием души следила, как незнакомка потерянно бредет по пустынной площади.
Справа же, под триумфальной аркой, посвященной Отечественной войне 1812 года, притаился вход в здание Главного штаба… и мне подурнело еще больше, потому как вдруг показалось, будто девица направляется именно туда. Я даже покрыла голову капюшоном накидки и наклонила лицо, ибо мой родной дядюшка, граф Шувалов, имел столь высокую должность, что вполне мог бы сидеть в одном из кабинетов этого здания и любоваться сейчас на меня в окно.
Но нет… Шагов за десять до арки, незнакомка остановилась как вкопанная. Потом попятилась, и вид у нее стал такой, будто она заблудилась. Очередной порыв ветра налетел на нее тогда, закружил юбку, сорвал с лица вуаль и, казалось, подуй он чуть сильнее, вовсе сбил бы хрупкую ее фигуру с ног.