Священник очень обрадовался появлению в их доме Хони.
– Она словно глоток свежего воздуха, – сказал он жене.
Дуглас Липтон еще не видел такого человека, который так страстно желал бы доставить удовольствие другим.
Занятия в колледже шли у Хони неплохо, но рвения к учебе она не испытывала. Училась только потому, что хотела угодить отцу.
Преподавателям она нравилась. Была в Хони та природная доброта, которая подкупала профессоров, и они желали ей успеха.
Как это ни забавно, но хуже всего у Хони шли дела по анатомии.
– Боюсь, вам не удастся сдать экзамен по анатомии, – с печальным видом сообщил он.
«Это невозможно, – подумала Хони. – Я не могу так расстроить отца. Что в таких случаях советовал Боккаччо?»
Хони подошла к профессору поближе.
– Я поступила в этот колледж только из-за вас. Я так много слышала о вас. – Она придвинулась ближе. – Я хочу быть похожей на вас. – Еще ближе. – Профессия врача – это все для меня в жизни.
Когда спустя час Хони вышла из его кабинета, она уносила с собой ответы на экзаменационные билеты.
За время обучения в медицинском колледже Хони прибрала к рукам нескольких профессоров. В ее облике ощущалась такая беспомощность, что они были просто не в состоянии отказать ей. Каждый профессор гордился тем, что именно от него Хони без ума, и каждый испытывал неловкость от того, что воспользовался ее неопытностью.
Последней жертвой Хони стал доктор Джим Пирсон.
О жене и детях доктор Пирсон старался не думать.
* * *Хони очень нравился преподобный Дуглас Липтон, и ее расстраивало, что его жена такая сухая, фригидная женщина, которая к тому же постоянно ругала его. Ей было жалко священника. «Он не заслуживает такого отношения, – думала она, – он нуждается в ласке и заботе».
Как-то поздно вечером, когда миссис Липтон уехала из города навестить свою сестру, Хони зашла в спальню к священнику. Она была совершенно обнаженной.
– Дуглас…
Он моментально открыл глаза.