Карту Захару возвращаю через приоткрытое окно. У него на щеке блеск с коралловым оттенком. Это ее. И как она его в эту щеку поцеловала?
— Что? — не понимает брат.
— Вытрись. Испачкался, — разворачиваюсь и сажусь на свое место.
Смотрит в зеркало. Тихо матерясь, стирает след от поцелуя. А я молчу, что могу отсюда пешком до дома добежать. Тут крутиться на машине дольше. Вот и пусть крутится.
У подъезда выхожу молча.
— Стась? — зовет он. Всегда чувствует, если что-то не так.
— Пока! — бросаю не оглядываясь.
Выходит из машины, догоняет.
— Мышонок, ты чего, плакала? Из-за тех придурков что ли? — тепло улыбается он, поправляя мне опять съехавший с плеча рюкзак. — Ну хочешь я твоему Васе или Грише, хоть обоим, устрою каникулы на пару недель?
— Они не при чем.
— А чего тогда глаза на мокром месте?
— Песня грустная играла про дельфинов, — голос вздрагивает. — Жалко.
— Ну ты даешь, — тихо смеется брат. — Беги домой, холодно тут.
— У тебя режим, — напоминаю.
— Помню, не переживай, — щелкает меня по носу как маленькую. Обидно. Я может и мелкая, но не маленькая уже. — К девяти буду.
Смотрю, как он уезжает со своей противной пассией и захожу в подъезд. В лифте встречаюсь с соседкой. Перекидываемся с ней парой слов, пока поднимаемся.
На всю лестничную клетку так пахнет пирожками, что у меня рот моментально наполняется слюной.
— Пожалуйста, пусть это будет от нас, — бормочу, выискивая свой ключ в рюкзаке.
Мама дома сейчас. Отец очень попросил ее хотя бы некоторое время после переезда не выходить на работу.
Вхожу и на время забываю обо всем. Умопомрачительный запах. Не надо маме на работу. Мы без ее вкусняшек не проживем.
— Я стану толстая и меня никто замуж не возьмет, — кричу, прыгая на одной ноге в прихожей. Ботинок слетает и шмякается в коридоре. — Ой, — быстро поднимаю и ставлю оба на полочку.
— Раздевайся и приходи обедать, — кричит мне мама из кухни.
Это я мигом.
Рюкзак в угол, форму лицея в шкаф. Руки помыла, волосы заплела и устроилась за столом в ожидании румяной прелести.
— Если ты будешь так вкусно готовить, папа никогда не отпустит тебя на работу, — тянусь за вторым пирожком. Лопну, но съем.