Я сопротивлялся, но чувства оказались сильнее меня.
У моих бабочек съехала крыша. В животе стало невыносимо щекотно и горячо. Кажется, у них вечеринка. Сердце отсчитывает удары со скоростью вращения двигателя в машине Захара.
— Не молчи, пожалуйста. Мне очень нужно, чтобы ты что-то сказала. Меня сейчас разорвет на атомы, мышонок.
Он берет мою руку своей раненой и морщась от боли в опухших костяшках тянет к груди. У него за ребрами тоже грохочет. Я чувствую каждый мощный удар, прилетающий прямо мне в ладонь.
— Поцелуй меня.
Слишком тихо…
— Что? — хрипло удивляется.
— Я не могу дышать…
У меня правда сильно кружится голова и темнеет в глазах.
— Поцелуй меня, пожалуйста, Захар, — приподнимаюсь на цыпочки на своих ватных ногах, и сама тянусь к его губам. — Пожалуйста, пока я не упала в обморок.
Глава 25
Захар
С ощущением, что я бухой, прикасаюсь к ее губам. Они прохладные несмотря на то, что в комнате тепло. Ловлю ртом ее выдох, и мышонок начинает оседать прямо в моих руках.
— Стась? Стась, ты чего? Эй!
На руках доношу до кровати. Укладываю, проверяю пульс. Шарю по карманам штанов, а телефон остался в спальне.
— Твою мать! Я сейчас, малыш.
Выскакиваю из ее комнаты, стучу к родителям.
— Отец, Стасе плохо! — ору через дверь и бегу к себе за мобильником.
И минуты не заняло. Возвращаюсь к ней. Следом входит отец и за ним перепуганная мама.
— Скорую вызови, — кидает мне. Сам прощупывает пульс, проверяет дыхание. — Приходи в себя, девочка.
Мама нервно кусает губы, всеми силами удерживая себя на месте, чтобы не мешать сейчас отцу.
Дозваниваюсь до скорой, быстро отвечаю на вопросы врачей, говорю, что мы делаем самостоятельно. Теперь остается только ждать.
Ее красивые глазки медленно открываются. Мое сердце разгоняется с каждым взмахом ее ресниц. Не билось. Почти не дышал. Стася переводит мутный, ничего не понимающий взгляд на отца.
— Ну слава Богу, — он выдавливает из себя улыбку. — Все хорошо, детка, — гладит ее по волосам, — сейчас врач приедет. Захар, что случилось вообще? — поворачивает голову ко мне.
Отца сложно напугать. В силу профессии и прошлого с боевым опытом, он умеет сохранять холодную голову, но сейчас я увидел в его глазах страх. Страх родителя за своего ребенка. И кровь здесь вообще не при чем. Стася — его дочь. Она, наверное, даже чуть-чуть роднее, чем я.