— А если мы накинем сверху сумму за беспокойство? — вопросительная интонация в моей речи заставила Белого улыбнуться. Уёбок.
— Дело не в деньгах. Дело в принципе. Но я готов пойти на уступки.
Решив, что в такой ситуации лучше промолчать, я продолжила внимательно смотреть на гостя.
— Ты отработаешь долг за брата. Завтра за тобой заедет Гена, и ты прокатишься с ним. После мы вернем тебе документ, — паспорт плавно перекочевал во внутренний карман его пальто. — А пока, полагаю, вам есть о чем поговорить.
Он многозначительно оглядел брата и поднялся. Троица направилась в сторону выхода, а я, как на пружине, подскочила с кресла и почти у самого порога схватила Белого за рукав.
— Что я должна сделать, чтобы вы оставили нас в покое?
Хищный прищур его глаз заставил поёжиться.
— То, что шмары вроде тебя умеют лучше всего: раздвинуть ноги.
На этой фразе он повернулся и вышел, предварительно похлопав меня по щеке.
Мои эмоции сейчас в полном раздрае. Поэтому я молча вернулась в комнату и начала развязывать путы.
После этого я пошла на кухню и налила себе водки. Осталась, после того, как мы с одногруппницей отмечали день знаний. Опрокинув залпом полстакана, я поморщилась от подкатившей тошноты, но вода из под крана вернула выпитое на место — в желудок.
Усевшись за стол, я стала ждать. Сава понял, что нужно что-то делать, зашел и сел напротив. Благо он оделся. Не хватало еще видеть синяки на его теле.
— Сколько? — я смотрела на брата и не видела его. Как слепой смотрит в одну точку и не фокусирует взгляд.
— Сто тысяч рублей.
Н-да.
— Где ты взял столько?
— Кредит оформил в Быстроденьгах. Плюс золото сдал, ну и дома что было отдал. Как раз и вышло.
— И бабушкины сережки?
Я поняла, что произнесла это вслух. Бабушку я очень любила. Эта женщина с самого детства видела во мне продолжение себя. О чем это я? Она была ворожеей. Умела заговаривать разные болячки, лечила людей от недугов.
Она всегда говорила: «Мой дар для людей, не для меня».
При воспоминании о бабушке на глаза навернулись слезы. Её нет уже пять лет, а я все еще помню её смех и ласковый голос. А сережки эти ей отдала горожанка, за то, что она ребенка её от испуга вылечила. Бабушка их редко носила. По праздникам.