Я инстинктивно обхватываю талию Арины и, делая шаг в квартиру, не глядя защелкиваю замок.
Чувствую, как она всхлипывает, и закатываю глаза. Опять её отец напортачил. Как можно быть таким идиотом? Знает же, что у дочери слабая психика. Долбоеб.
— Тише, малышка, — пройти в квартиру в обуви я не могу и разуться, соответственно тоже. Приходится тупо стоять и поддерживать одноногого бандита. Бандитку. Не удержался и улыбнулся, получив тычок в плечо.
— Ты еще смеешься? Отец насильно выдает меня замуж, а тебе смешно?
Я сделал уязвленный вид.
— Насколько мне известно, жених не против свадьбы, ты одна ломаешь комедию. Заканчивай.
— Потому, что я не хочу портить жизнь нам обоим. Как ты не понимаешь?
35. Макс
Мне надоело обсуждать одно и тоже. Попытался сменить тему, пока настроение окончательно не испортилось.
— Как твоя нога?
Блондинка поняла намек и ответила.
— Врач сказал, через пару-тройку недель можно будет снимать гипс. Если заживление продолжится по плану. Унеси меня на диван.
Я покорно подчинился и аккуратно усадил подругу в гостиной, расположив поврежденную ногу на пуфик. Пришлось пройти в обуви. Но домработница Арины меня простит. Надеюсь. Ведь она по совместительству и моя.
Разувшись и скинув куртку, я направился на кухню и загрузил кофемашину. Пошарив в шкафах нашел горькую шоколадку и положил на стол. Как можно есть эту гадость? Арина любила сладкое, но для подержания фигуры ограничивала себя. Раньше, помнится, она ела шоколадки тоннами и не переживала за последствия.
— Макс мне маккиато! — донесся до меня её писклявый голосок. На самом деле голос у Арины красивый. Как у большинства девушек в меру нежный, и тонкий. Но мне нравилось её подкалывать и издеваться. Она мне как сестра. А сестру «не подъебешь — ни проживешь», как говорится.
— А я думал гляссе… — три. Два. Один.
— Ты с ума сошел! Забыл, как меня может разнести от такого количества калорий?
Сварив кофе, я поставил чашки на поднос, туда же плитку шоколада и расположился на диване, рядом с подругой.
— Ты такой хороший, Макс. Твоей девушке повезёт.
— Если она переживет тщательный досмотр со стороны отца, — не удержался я.
— Зачем ты это делаешь?
Я едва заметно напрягся. Но Малиновскую не проведешь. Сквозь тонкую ткань серой футболки она почувствовала мой сбившийся пульс.