Отец был похож на медведя, которого держали на привязи, а он стремился разорвать противника, но цепь слишком коротка.
От скрипа петель они резко повернули головы и уставились на мальчика.
— Максим, иди в свою комнату! — голос отца заставил парня втянуть голову в плечи. Никогда раньше тот не кричал ТАК сильно. Надрывно, до хрипа в горле.
— Сыночек, — мать бросилась на колени перед ребенком и обняла его хрупкое тело. — Опять у тебя жар. Идём, я дам тебе лекарства. — Она коснулась пылающего лица губами и прижала прохладную ладонь к его лбу.
— Хватит сюсюкаться с ним, он не девка! — медведь подошел ближе и рывком отдернул женщину в сторону.
— Виталя, прекрати. Ты перебудишь весь дом.
Мальчик снова перевел взгляд на отца, и что-то подсказало, что надо послушаться его приказа. Он юркнул в комнату и щелкнул замком на двери.
Добежав до кровати, мальчик с головой спрятался под одеяло и затих. Они снова ругались. Как и в любой из дней за последние шесть лет. Только вот никогда раньше не было разговора о том, что матери надо уехать.
Сон рассеялся, едва трель будильника ворвалась в сознание знакомым звоном. Я проснулся и еще долго лежал, ожидая, когда пульс придет в норму. Простыни неприятно липли к телу. Скинул их и почувствовал прохладный воздух влажной от пота кожей. Давно не было этого сна. Сна, в котором жизнь еще напоминала ту, где была она…
Я лежал, вспоминая то утро, когда обнаружил отца завтракающим за столом на кухне в нашем большом доме.
— А где мама? — постарался вложить в голос как можно больше равнодушия, но дыхание все же задержал.
Отец, читавший утреннюю газету, отложил свое занятие и взглянул на меня в упор.
— Она уехала.
— Куда? Еще ведь так рано, — я отложил вилку и поёрзал на стуле. Слишком прямым был взгляд карих глаз. Слишком бескомпромиссным.
— Уехала навсегда, Макс.
Аппетит совершенно пропал. Стук сердца стал отдавать тошнотой в горло.
Следующая мысль молнией пронзила мозг, заставив встретить тяжелый взгляд.
— А где м… — Не успел договорить.
— Твой брат тоже уехал. Навсегда.
— Они не…?
— Нет, — отец отрицательно мотнул головой, заставляя меня отпрянуть. — Больше никогда не вернутся.
Понимание принесло с собой пронзившую сердце боль. Она заставила кровь вскипеть и понести по венам раскаленную ярость, не испытываемую мной никогда в жизни.