Холодный воздух пронзал легкие.
– Майкл! – завопил Кай.
Я услышал, как щелкнул замок на двери за мгновение до того, как дернул за ручку, открывая ее.
Рика сдвинула брови, уставившись на меня.
Но у меня не было времени объяснять. Схватив Рику за руку, я вытащил ее из салона, и мы оба помчались так быстро, как только могли, с учетом ее высоких каблуков. Я не хотел, чтобы она упала, уж точно не в ближайшие несколько месяцев.
Мы пробежали по причалу, и я втащил Рику на борт, усадил на сиденье и накинул свою куртку поверх той, что на ней уже была.
– Не вставай, – велел я.
Она кивнула.
– Вперед, вперед! – крикнул Дэймон Каю.
Кай прибавил газу, винты взбили воду позади нас, и я ухватился за спинку кресла Дэймона, держась за нее, пока мы выходили из гавани.
Холодный ветер взъерошил волосы, леденил рот, но я продолжал высматривать любые признаки присутствия детей или другой лодки.
Как им удалось захватить «Пифом»? И зачем?
Наверное, похитители планировали спрятать детей в открытом море на неопределенный срок.
Ветер обжигал кожу, пока мысли кружились в голове."
"Илья несколько раз за время работы у отца Дэймона бывал на «Пифоме», а Гэбриэл много раз торчал на яхте с моим отцом.
Илья наверняка помнил о лодке. И знал о нас достаточно, чтобы суметь получить к ней доступ.
Я понимал, что мне следовало бы продать эту хреновину. На яхте произошло слишком много дерьма, но вместо того чтобы избавиться от нее, я отправил ее на зиму на юг для ремонта.
Проклятье.
– Что, черт возьми, случилось в доме? – раздался голос Эмми. – А в машине? Ему вырвали глаз?
Я дернулся.
– Кому?..
Но вместо Эмми ответила Бэнкс:
– Машина, которую мы видели на камере, попала в аварию недалеко от Олд-Пойнт. Динеску сильно пострадал.
– Но тогда остается только Илья! – воскликнул Уилл, перекрикивая ветер. – Он не смог бы унести сразу и Тави, и Мэдса.
– Если он унес Октавию, то Мэдс сам бросился за ней, – заметил Кай.
Я взглянул на Рику.
– Просто найдите их! – умоляла Уинтер, ее лицо исказилось от боли, а глаза наполнились слезами. – Пожалуйста, найдите их.
Уинтер всегда пыталась скрыть свою слабость, я мог только вообразить, какой беспомощной она себя чувствовала.
Я развернулся и опустился перед ней на колено.
– Прекрати, – сказал я, касаясь ее руки. – Октавии нужно видеть, что ты не боишься.
Лодка подпрыгивала на воде, глаза слезились от порывов ветра.