— Чайник не дорогой, — вздохнула я, — не семейная ценность. Самый обычный из московского магазина.
— Всем известно: я ненавижу, когда фарфор бьют, — оскалился приятель мужа. — Да, ненавижу! Того, кто чашку кокнул, сразу гоню вон. Навсегда! И меня дико раздражало ее постоянное «да». Танька, принеси папку! Да. Попрыгай на одной ноге! Да. Улыбайся! Да. На все: да, да, да… Обрыдло! Вон ее!
Я загремела посудой. Вот вам Погодин во всей своей красе. Будешь с ним соглашаться, он перестанет тебя уважать, живо потеряет интерес.
— Где мой кейс? — спросил Дегтярев, заглядывая в столовую. — Опять кто-то выключил будильник! Что за дурацкие шутки? Из-за вас я проспал.
— Слышала, как он пищал, — возразила из коридора Ира.
— Портфель со вчерашнего вечера в холле, — крикнула я.
— И кто его туда поставил? — зашумел толстяк. — Я крайне аккуратен, никогда не бросаю кейс где попало. Ни малейшего порядка в доме — часы сломались, портфель стащили…
Гена расхохотался, а я быстро поднялась на второй этаж, схватила свой телефон и ушла в гардеробную, зная, что там мой разговор никто не услышит.
— Алло, — сказал приятный женский голос.
— Позовите, пожалуйста, Надежду Павловну, — попросила я.
— Слушаю вас, — донеслось из трубки.
— Меня зовут Дарья Васильева, — представилась я.
— Очень приятно, — обрадовалась вдруг хозяйка квартиры, где была зарегистрирована Вероника Балабанова. — Ждала вашего звонка еще вчера. Нам надо встретиться.
— Да, — ответила я, очень удивленная реакцией Фоминой.
Кто ей мог рассказать обо мне? Официантка Аня? Герасимова знакома с Фоминой?
— Можете прямо сейчас подъехать? — спросила Надежда Павловна.
— Прямо сейчас не получится, я живу в Подмосковье, — пояснила я. — Думаю, мне до центра больше часа ехать.
— Ничего, я все равно дома сижу, — ответила художница. — Марокканский чай любите?
— Обожаю, — призналась я.
— Я завариваю его лучше всех в Москве, — похвасталась собеседница. — Жду вас с нетерпением.
Глава 28
Необычный дом с красивыми скульптурами на фасаде я нашла сразу.