Была лишь лежащая в морозильнике фигура, которую легко можно было превратить в любую красотку. И, кажется, я оказала владельцам дома в Ложкине медвежью услугу, порекомендовав их коттедж Балабановой. Сомневаюсь, что она собиралась честно им платить. Но помочь ей меня просила Настя, очень порядочная женщина. Я позвонила Цветковой и стала расспрашивать, как она познакомилась с Никой. Выяснилось, что Анастасия знает Веронику поверхностно — они случайно встретились в салоне, сидели рядом, пока у них краска на волосах была, и разговорились.
— И Дашенька бросилась Цветковой на помощь, — перебил меня полковник. — Вот, вот, поэтому такие, как Ника, и процветают. Одна увидела аферистку в парикмахерской и мигом сделала заключение о ее материальном благополучии, глянув разок на ее дорогие шмотки, другая согласилась помочь, даже не подумав проверить личность Балабановой.
Я принялась отбиваться.
— Не мое дело изучать биографию Вероники, она не у нас дом арендовала, я просто сообщила Насте телефон тех, кто особняк сдает.
— А теперь вспомним бесхитростный рассказ Марфы, молодой женщины не особо большого ума, — продолжил Дегтярев. — Она искала в соцсетях Нику, свою единственную подругу детства, но никак не могла ее обнаружить. А потом, едва умерла ее мать Евдокия Тимофеевна Медведева, успешная бизнесдама, наследница получила сообщение в «Фейсбуке» от журнала «Фэшн-красота». Марфа невероятно обрадовалась — как же, ее нашла Ника! Балабанова зазывает бывшую одноклассницу в Москву, обещает ей помочь купить квартиру, найти жениха, работу, а пока все эти радости жизни не случились, Марфа может спокойно поселиться в ее собственном доме.
Дегтярев нахмурился:
— Понятен план?
Я горестно вздохнула:
— Ну да. Наивная Медведева, никуда дальше Бугайска не выезжавшая, не очень умная, не образованная, беспредельно верила Веронике.