По виду – вылитый студент с «правым» уклоном; может, поэтому окружающие звали его Штурмовиком, хотя, по правде говоря, он не питал к политике ни малейшего интереса. Просто ему было лень подбирать себе одежду, он так и ходил – в чем было. Его интересы ограничивались изменениями морских береговых линий или введением в строй новых железнодорожных тоннелей. И стоило зайти разговору на эту тему, он мог, заикаясь и запинаясь, говорить и час, и два – пока собеседник либо засыпал, либо бежал от него.
От раздававшегося в шесть утра гимна он просыпался, как по будильнику.
"Я обычно допоздна читал и спал бы крепким сном до восьми, не реагируя на его утреннюю возню и шум.
– Знаешь, не мог бы ты делать гимнастику где-нибудь на крыше? – спросил я прямо. – А то ты мне спать не даешь.
– Но ведь уже полседьмого! – изумленно ответил он.
– Это я и сам знаю. Для меня такое время – еще глухая ночь. Долго объяснять, почему, но это так.
– Не годится. Буду заниматься на крыше – начнут жаловаться с третьего этажа. А под нашей комнатой – склад, поэтому никто и слова не скажет.
– Ну тогда занимайся во дворе. На травке, а?
– Тоже не годится. У ме-меня не транзисторный приемник. Без розетки не работает. А не будет музыки – я не смогу делать зарядку.
И в самом деле: его древний приемник работал только от сети. С другой стороны, транзистор имелся у меня, но принимал только музыкальные стереопрограммы.
– Давай договоримся. Зарядку делай, только подпрыгивай вот так – «прыг-скок», а? А то ты не прыгаешь, а скачешь. Идет?
– «П-прыг-скок»? – удивился он. – Что это такое?
– Когда прыгаешь, как зайчик.
– Таких прыжков не бывает…
У меня разболелась голова. Уже было подумал: а и черт с ним, – но раз сам завел разговор, нужно разобраться до конца.