В переполненном, как утренняя электричка, книжном магазине «Кинокуния», купил «Свет в августе» Фолкнера, зашел в самый громкий джаз-бар, где, слушая пластинки Орнетта Коулмена и Бада Пауэлла, пил горячий и крепкий, но невкусный кофе и читал только что купленную книгу. В полшестого закрыл ее, вышел на улицу, слегка перекусил и вскользь подумал, сколько десятков или сотен раз повторится такое воскресенье. «Тихое мирное одинокое воскресенье», – попробовал сказать я вслух. По воскресеньям я не завожу пружину.
Глава 8
В середине следующей недели я глубоко порезал осколком ладонь.
Врач невозмутимо размотал полотенце, перетянув запястье, остановил кровь, обработал и зашил рану и велел прийти завтра. Когда я вернулся в магазин, управляющий отправил меня домой, сказав, что рабочее время мне зачтет. Я сел в автобус и вернулся в общежитие. Решил заглянуть к Нагасаве. Видимо, из-за раны меня переполняло настроение с кем-нибудь поговорить, к тому же, как мне показалось, мы с ним давно не виделись.
Он был в комнате – смотрел урок испанского языка по телевизору и пил пиво. Заметив мою перебинтованную руку, поинтересовался, в чем дело. Я ответил, что поранил руку, но рана не опасная. Тогда он спросил, буду ли я пиво. Я отказался.
– Подожди немного, скоро закончится, – по-испански сказал Нагасава, тренируя произношение.
Я вскипятил воду и заварил пакетик чаю, пока испанка зачитывала пример:
– «Такой сильный ливень – впервые.
Нагасава повторил его вслух, а потом заметил:
– Что за вздор? Ну почему все примеры в курсах иностранных языков – сплошь такие идиотские?
Передача закончилась, Нагасава выключил телевизор, достал из маленького холодильника банку пива и выпил.
– Я не помешал? – спросил я.
– Мне? Нет, конечно. Наоборот, я помирал со скуки. Может все-таки пива?
– Нет, спасибо.