То есть, Степан Маркович в костюме водяного. Понурый, водоросли обвисли и подмокли. Но дядечка выглядел решительно и тут же спросил:
- Где она?
- Кто? - спросила Марина, острожно выглянув из-за спины Влада.
- Русалка! - выпалил мужчина срывающимся голосом.
- Ру... Ида Федоровна? - поняла наконец Марина.
- Да! Она! - выдал и сник. - Я весь вечер ждал. Я даже это нацепил ради нее.
Он пьяно хлюпнул носом. И вдруг забеспокоился снова:
- Где она тут у вас? М? Я же видел, как она заходила в этот подъезд! Куда она делась? У нее здесь свидание?
- Э.
А тот выдвинулся, закрывая ее собой, и выставил вперед руки и вежливо, но твердо, по-мужски, стал объяснять:
- Степан Маркович, Ида Федоровна была здесь вместе подругами. Они заходили... кхммм, Марину поздравить. И только что ушли.
- Куда? - Водяной оперся о косяк и уже практически втек в дом.
Хороший вопрос. Влад почесал висок и оглянулся на на нее.
- Сейчас! - нашлась Марина. - Я позвоню Лидочке, они были вместе!
Дальше Марина вызванивала Лидочку и Иду Федоровну.
- Ой, ой, - всполошилась Ида Федоровна. - Что же делать-то... Пусть он едет домой!
По прихожей стал разноситься заливистый храп.
- Боюсь, он домой поехать не сможет. Он спит.
В трубке повисло молчание, потом Ида Федоровна сказала:
- Мариночка, тогда сажайте Степана Марковича в такси и отправляйте его ко мне.
***
Сообщение с номером и маркой автомобиля Ида Федоровна им скинула. И как Влад тащил на себе размякшего водяного и запихивал его в такси - это была отдельная эпопея. Потом он поднялся домой, но прежде, чем войти, позвонил Марине по домофону.
И вроде все, да?
Заперли дверь. И застыли в прихожей, прислушиваясь. А там вдруг поехал лифт. Марина ахнула и зажала ладонью рот.
- Да что ж это за проходной двор! - возмутился Влад.
А потом сказал строго:
- Суровцева. Так не-воз-мож-но.
Она мгновенно ощетинилась.
- Вот еще!
Мммм! Влад закатил глаза. Он уже идеально все спланировал, но это же Суровцева!
И тут как по заказу, за дверью послышалось какое-то движение, шаги и подозрительный грохот. Марина испуганно уставилась на него, глаза круглые, тревожные. А он молча показал на дверь комнаты.
Видно было, что она колеблется, не хочет.