Гораздо тоньше, чем на фотографиях. И еще красивей... Да глядя на нее, он бы фотографам руки отшиб. Помахала ему зачем-то, разулыбалась. Подошла, вся сияя одновременно смущением и восторгом. Он, слава богу, отмер, приблизился, забрал шубку. Она развернулась к нему, резко, почти наскочила. И тут уж он не растерялся, наклонился, обнял.
- Привет.
Нежный шепоток защекотал его ухо. Она как будто выдохнула и чуть расслабилась в его руках. А он... Да, недавно боялся опозориться, не возбудившись. Сейчас как бы не осрамиться со стояком.
- Привет, нормально добралась?
- Да, всё в порядке.
Прошли к столику, сели напротив друг друга. Темный женский взгляд скользил по лицу Антона, на шикарных губах играла добрая улыбка. Он тоже оглядел ее еще раз. Внутренний голос против воли начал сопоставлять новые факты с недавними мыслями. Сомнениями на ее счет.
В деньгах она явно не нуждается. Шубка на ней песцовая, светло-бежевая, скроенная по моде. Да и в целом одета с иголочки - черные кожаные сапоги, серый, на первый взгляд простой костюм - узкая юбка до середины колена и напротив широкая кофта.
Обычный мужик таких мелочей не заметит или примет как должное. Но Антон не один год следаком отпахал. Да и жизненный опыт имелся, встречался с непростыми дамами. Вот и серьги в ушах у его журналистки из белого золота, затейливые.
- Ты был здесь уже? - она разогнала его подкожные мысли.
Даже стало немного стыдно - девушка с ним пообщаться хочет, а он ее сканирует.
- Приходилось, - он улыбнулся сам собой и вдруг спохватился, - я даже не спросил, знаешь ли ты, как доехать. Она покачала головой.
- Главное, что таксист знает.
- Вдруг ты за рулем... - он пожал плечами.
Олеся вскинула ладони.
- Я совсем не водитель. Даже больше предпочитаю метро. Так что не зря ты предложил ресторан по своему вкусу. К тому же в этом городе для меня все места новые. Я ведь недавно приехала.
Измайлов приподнял брови - что-то новенькое.
- Ты не говорила, - он реально удивился.
Будто она ему обещание давала всё о себе рассказывать. На самом деле между ними действительно сложилось доверие. Или ему казалось. Ее улыбка сделалась виноватой.