Одно дело проявлять соучастие к больному и женщине, а другое – действовать в ее непонятных интересах за спиной командира.
– Я? Я без разрешения командира – никуда, – подтвердив свою исполнительность, поставил Леша точку в личных симпатиях к раненой.
– Это недалеко, – не отстала и принялась уговаривать Эльза, подтянув себя на то расстояние, на которое только что отстранился старшина. Припасенный камень протащила в глубокой бороздке за собой. – Ты просто прогуляешься. Передашь два-три слова. Но тем снимешь с меня все подозрения.
Леша хоть и нерешительно, с сомнениями, но протянул ее. Эльза жарко прижала ладонь к груди. Даже надавила, чтобы старшина мог явственнее ощутить ее под одеждами. Но сказала о более высоком:
– Это сердце станет твоим. Сделай это для него. Спаси его и меня.
– Но разве можно что-то изменить? – с нескрываемым испугом озираясь по сторонам, тем не менее без особой настойчивости пытался оторвать руку от женского тепла старшина.
Нина все не возвращалась, и он сам приблизился к понравившейся пленнице.
– Изменит, – жарко возразила та. – Все изменит! Наш человек ждет взрыватели и часовые механизмы. Ему надо просто указать тайник. Под все пять мостов тротил уже должен быть заложен. И если мы их взрываем…
– То с вас снимают все подозрения? – догадался старшина.
– Именно так. Прошу тебя. И выполним задание, и поможешь лично мне.
Погладила пальчиками руку старшины, не отрывая ее от груди.
– А что за человек? Надежный?
– Более чем! – закивала Эльза. И как полную гарантию надежности сообщила: – Даже я его не знаю. И не имела права никому о нем говорить. Но ситуация уходит, время уходит!"
"– Да, завтра уже может оказаться поздно, – согласился старшина и все же от греха подальше убрал руку со сладкого и жаркого волнистого местечка.
– Вот поэтому сегодня вечером или завтра на рассвете надо быть на 65-м километре дороги, – показала свою осведомленность Эльза.
Четкий расклад операции показывал, что Эльза и впрямь находилась на самом ее острие.