— Оно и было нормально. Только что подруга ее написала. Сказала, что не может дозвониться до нее, а полчаса назад соседка видела, что твоя Катя сына на детской площадке не могла найти. Кажется, пацан пропал. Сейчас ребятам позвоню, узнаю, что там.
Слова безопасника несвязанными звуками витают где-то в пространстве: Катя, сын, соседка, детская площадка, пропал. И наконец яркой вспышкой доходят до сознания.
— Что? Ромка пропал? Твою мать, Андрей, какого?.. Я же говорил следить и охранять! — рявкаю, трезвея мгновенно.
Андрей мрачнеет, дозваниваясь до своих подопечных.
— Я им давал задание следить, чтобы не уехала. Следить!
— Андрей, твою за ногу!
— Подожди паниковать. Еще ничего не ясно. Подруга могла неправильно понять. Сейчас выясним.
— Выясняй! — бросаю раздраженно, отвлекаясь на рингтон смартфона.
Артур, мать его. Еще и он со своими претензиями. Хочется послать, но на всякий случай все-таки решаю прочитать, чего ему опять надо.
Зависаю на минуту, думая, как поступить, но не успеваю принять решение, как ход мыслей перебивает голос Андрея:
— Ясно. Подключай местных, поднимай всех. Свяжись с мэром, пусть даст задание спецслужбам объявить план перехвата.
Глава 41
Слезы щиплют глаза, горло душит невидимая удавка, но хуже всего то, что Горов оказался прав.
""Заявишь в полицию — пацана больше не увидишь. Мне терять нечего"", — как на репите звучит голос брата в голове.
Какая же я идиотка! И ведь ничто не предвещало беды. Мы просто гуляли на детской площадке, я просто отвлеклась на телефон, просто пару минут переписывалась в соцсетях со старой знакомой.
Я краем глаза следила за сине-зеленой футболкой сына, мелькающей среди его ровесников. А потом внезапно потеряла его. Подумала, что он с друзьями с другой стороны большой коричневой конструкции, которая одновременно и горка, и скалодром, и лабиринт.