Вылезаю помаленьку! Рвусь, отталкиваясь ногами от кола, поддаю корнями. Выскальзываю наружу весь в крови и слюнях, как из задницы.
Жаба, как три коровы в ширину, тащится назад и воет. Из глотки колья мои торчат ещё от козы, она ими по полу скребёт. Твою ж мать, не зря козу угробили! Она её хорошо так ослабила.
Лук, колчан со стрелами, меч, да сумка моя в сторонке лежат, будто я сам их отложил. По факту жаба заставила отложить, чтоб в глотке не застряли. Ей, видите ли, не вкусно! Хватаю меч и стороной обхожу, где свободно, оценивая её грузную и довольно мягкую тушу.
— А сейчас десерт, сука! — Кричу и колю её в бок под лапу.
Подрагивают стены пещеры, обрывками доносится песнь.
— Не убивай, добрый молодец, — слышу ласковое голосом Ясмины, будто над головой. — Верой и правдой служить тебе буду…
— Ты уволена! — Объявляю со злорадством.
Тыкаю клинком дальше уже остервенело. И куда попало! Нормально проходит, шкурка, оказывается, нежная. Вскоре вываливаться кишки, и жаба тонет в собственной луже ошмётков, переставая шевелиться и хрипеть.
Я даже успеваю почуять, её последний выдох, как пердёж. Сразу и мозги мои отпускает, на которые всё это время давило. И духи уже отзываться стали нормально.
Весь в дерьме, не спешу наружу. Во–первых, надо замести следы! Поэтому через «не могу» я запускаю в тело поверженной тонкие волоски корней, с помощью которых контачу с деревом и ссыпаю все колья в труху.
А во–вторых, активирую сканер. Который не выявляет ничего в ней механического.
Надеюсь, что эта гадина не охраняла туда проход. Ну–ка, посмотрим.
Сканер показывает что–то дальше! Крохотные контуры металлической коробки вырисовываются. Неужели клад⁉ Спешу на сигнал.
Надо же, у жабы есть своя обжитая пещера, в которую выхожу. Уголок, где она кости всех форматов складывает. Целая груда, и животных, и людей.
Прохожу, пещерка уже поменьше. Куски кирпичной кладки виднеются по стенам. Кирпич красный, но по виду монолитный, скобы кованые крупные держат поперечные сваи из окаменелого дерева на потолке.