Обычно он не из тех, кто ругается, но, похоже, потерял часть своего железного контроля с тех пор, как заключил меня в объятия.
Он входит в меня с животной силой, трахая меня у двери глубокими, яростными толчками.
— Повтори это. Повтори мое имя.
— Адриан, — шепчу я, а потом стону. — Адриан!
На мгновение мне кажется, что я повисла в воздухе. У меня кружится голова и сердце. Мой шрам не покалывает, грудь не болит.
Я свободна.
В объятиях Адриана я свободна от всего и всех. Я — это просто я.
Эти мысли расширяют волну моего оргазма, когда он поглощает меня целиком.
Потом кончает Адриан. Я чувствую, как его сперма согревает мои внутренности, когда его плечи напрягаются под моими пальцами.
— Черт. — выдыхает он мне в шею.
Но он даже не останавливается, когда выходит из штанов и боксеров и несет меня в ванную, пока он все еще внутри меня.
«Я горжусь тобой», — сказал он.
«Ты мой дом», — также сказал он.
Я все еще на седьмом небе от счастья из-за оргазма или из-за чего-то совсем другого?
Он ставит меня на ноги, и я немного пошатываюсь, поэтому он держит руку на моей руке, когда выходит из меня. Я дрожу от потери его, затем мои глаза опускаются, когда его сперма стекает по моим ногам.
Иисус. Это должно быть возбуждение?
Адриан наблюдает за доказательством его тщательного траха, когда он сбрасывает рубашку, открывая свои твердые мышцы и чернила, украшающие его руки.
Я хочу прикоснуться к ним, обнять его, но мне всегда кажется, что это не мое дело. Как будто у меня нет абсолютно никаких прав на то, чтобы изучать его татуировки.
Адриан нажимает на кнопку, и через секунду нас окатывает вода. Он медленно стирает кровь с моих рук и щеткой вытирает ее из-под ногтей.
Я готова растаять от того, как он прикасается ко мне. От заботы в его глазах. Мягкости, которая не соответствует его характеру, которую он показывает только мне.
Закончив, он обхватывает меня руками за талию и приподнимает, впиваясь кончиками пальцев в мою задницу. Затем он вонзается в меня одним безжалостным толчком.
Я кончаю. Именно так.