— Сколько лет Адриану?
— Тридцать шесть — и это единственный вопрос о нем, на который я могу ответить.
Смысл очевиден. Ян удовлетворит мое любопытство насчет Лии, но не насчет Адриана. Это достойный восхищения тип преданности, даже если это оставляет меня в неведении относительно моего фальшивого мужа.
Я должна начать называть его своим похитителем и немного дегуманизировать его.
— Вы были близки с Лией?
— Я был ее охранником, когда босс не нуждался во мне.
— Дай угадаю. Теперь ты застрял со мной?
— Это мой долг.
Мой взгляд скользит к нему, так что я могу прочитать выражение его лица, но он слегка качает головой, все еще глядя на Джереми.
Я опускаю глаза и провожу пальцами по волосам мальчика, пока он борется с бесконечной игрой в Лего.
— Как она умерла? — бормочу я.
— Она просто умерла. — Теперь его голос звучит отрывисто, замкнуто, не оставляя места для большего.
Смысл ясен — время вопросов закончилось.
Но их количество продолжает множиться в моей голове. Например, что какая она женщина? Мама? Жена? Любил ли ее Адриан?
Я внутренне усмехаюсь над этим вопросом. Этот дьявол не способен на эмоции, не говоря уже о том, чтобы отдавать больше, чем брать.
Но он пошел на многое, чтобы заменить ее мной, так что, возможно, он что-то чувствовал к ней.
Или, может быть, он просто был одержим ею, и он навлечет это на меня. Он назвал меня своей вещью, а такие люди, как Адриан, не любят, когда у них отнимают собственность.
Дело не в том, что они им нравятся, а скорее в том, что они жаждут власти, которая приходит с обладанием этими вещами.
Этой вещью была Лия, а теперь и я.
Призрачные пальцы царапают мой позвоночник от этой мысли, и я быстро прогоняю это чувство, решив сосредоточиться на Джереми.
Очевидно, он пытается построить зону боевых действий для своих игрушечных солдатиков, используя пластиковые штуковины, похожие на LEGO.
Нет.
Собрать их намного сложнее, чем я ожидала, и мне приходится воспользоваться YouTube. Ян ловит меня на том, что я изучаю телефон за спиной Джереми, но ничего не говорит, его внимание быстро возвращается, чтобы смотреть в никуда.
Я хочу попросить его о помощи, но моя гордость останавливает меня. Конечно, я могу это сделать, независимо от того, насколько это сложно.