— Ты наверняка по рассеянности кинул ее в камин, — предположил Лисберн, стараясь не встречаться взглядом с Леони. Он последовал ее совету, стащил одну поэму и спрятал ее под ворохом приглашений.
— Сейчас ведь июль, — удивился Суонтон. — Я понимаю, это — Лондон, но мы ни разу не растапливали камин, как приехали сюда.
— Вы потом обнаружите ее у себя в кармане, — успокоила его Леони. — Я всегда нахожу в карманах фартука Софи клиентские счета, заказы на ленты, на вышивку и тому подобное, а иной раз и в ее нижнем белье.
Суонтон уставился на мисс Нуаро. Несмотря на неверное освещение, было видно, как романтическая бледность на его лице сменилась густой краской."
"— Отлично придумано, мадам, — захлопал в ладоши Лисберн. — Нижнее белье вашей сестры выведет моего кузена из нервного состояния.
Суонтон испытал явное облегчение, потом засмеялся.
В зрительном зале разговоры стали стихать.
Саймон вынул из кармашка часы и посмотрел на них.
— Все, время.
— Не будем заставлять их ждать, — сказала Леони.
Он вышел на сцену, чтобы коротко представить ее публике.
Когда Леони заняла место в центре сцены, дамы и джентльмены в зале затихли. Такую реакцию вызвало одно ее появление, воздействие ее личности, ведь мисс Нуаро не сказала ни слова, не сделала ни одного жеста.
Поднявшись, Леони ослепительно улыбнулась, и Саймон готов был поклясться, что ее голубые глаза засияли сильнее тысячи ламп.
И вот она заговорила.
Позже
Мадам оказалась права насчет погоды, подумал Лисберн. С самого утра было пасмурно, давила духота, но к вечеру прояснилось. Минуту назад, когда он выглянул наружу, ночное небо было чистым, таким, какое всегда наблюдается над Англией. Влажная июльская жара сменилась умеренным теплом, с которым чаще сталкиваешься в поэзии, нежели в реальности.
Что касается поэзии, то с ней тоже все было в порядке.