Второй столбец, такой же аккуратный, состоял из цифр.
— Нигде ни единой помарки, — сказал он. — Сами этим занимаетесь? Как вам это удается, столько писанины, столько цифр и ни одной кляксы?
— Милорд, это частная финансовая информация, — уклончиво ответила Леони.
— Ваши секреты не пострадают, — усмехнулся Лисберн. — Для меня это как китайская грамота. Я могу читать это день за днем и не стану умнее. Хотя нет, не совсем так. Я, например, знаю, что означают записи красными чернилами. Мой юрист очень часто лез ко мне с этим.
— Секретарь занимается вашим капиталом? — Ее голос был преисполнен неподдельного ужаса. — Вы вообще не заглядываете в бухгалтерские книги?
Какой милый у нее почерк! Четкий, упорядоченный и, однако, такой женский.
— Проблема с проверкой бухгалтерских книг заключается в том, что это рождает в человеке чувство неполноценности, — умело обошел он скучную правду.
— Это моя работа, — сказала она. — Герцогиня Кливдон придумывает туалеты, леди Лонгмор поддерживает репутацию «Модного дома Нуаро» в глазах публики, а я веду дела.
— Хотите сказать, отслеживаете прохождение денег.
— Это лишь часть дела. Я нанимаю и увольняю портних, присутствую при их кризисах и истериках, выдаю всем зарплату, обеспечиваю поставки.
Лисберн закрыл книгу и какое-то время разглядывал мисс Нуаро. Это доставляло ему удовольствие. Прежде всего, у нее было необычное лицо. Большие голубые глаза, пухлые губы и решительный подбородок.
Такой подбородок хорошо сочетался с аккуратными колонками цифр и отсутствием клякс.
Ее платье словно привезли сюда из сказочной страны.
Белые оборки и кружева каскадами спускались к талии, словно морская пена. Из-под кружев виднелись пышные рукава, как подушки. От тонкой талии стекали вниз волны юбок. Верхняя белая была расшита каким-то немыслимым количеством мелких голубых цветочков. Это смотрелось роскошно и безумно женственно. Сразу хотелось помять юбки, чтобы услышать, как шуршит материя.
Ладно, не только ради этого.