— О, какая ты плохая!
— Я? И что же мне теперь делать? А вот ты так точно передала ее манерность. Кто бы мог подумать, что у тебя просто дар к перевоплощению. Как ты можешь скрывать такой талант — ставить свечу под горшок.
— Под горшок? При моей комплекции, чтобы спрятаться, потребуется целый амбар, моя дорогая.
— О боже, ты прямо сняла это у меня с языка.
Снова звонкий смех.
— Теперь ты поняла, в чем фокус.
— Поняла, но у меня это не получится. Я не настолько быстро соображаю. Мне только оставалось стоять и кипеть от желания выцарапать ей глаза.
— Со мной не будет такого никогда, — сказала леди Глэдис. — Она меня безумно развлекает. Я начинаю вспоминать этот стих и придумывать к нему свои строчки, и тогда невозможно злиться. И что самое главное — она даже не представляет, как меня веселит.
— Мне бы тоже хотелось стать таким философом.
— Чушь! Тебе это совершенно не нужно. Все тебя любят и обожают, и так должно быть. А вот я в отличие от тебя — такая же противная, как она, но в своем роде.
— Нет-нет, ты совсем даже не противная, — засмеялась леди Клара. — Ну, может быть, в тебе противности один процент. В крайнем случае полтора.
— Вы ранили меня в сердце, кузина. Вы явно недооцениваете меня. Я настоящая Горгона — зловещее, отвратительное создание. Мужчины спасаются бегством при моем приближении. Они слышат его еще издалека, как топот стада носо… Проклятье, Клара, ты сбиваешь меня с мысли, когда закатываешь глаза. Как будет множественное число от носорога?
— Слоны.
Девушки залились смехом.
Такой разговор продолжался еще минуту или две, а потом они, взявшись за руки, двинулись вдоль куртины.
У них даже мысли не возникло, что по другую сторону живой изгороди мог стоять лорд Суонтон, стискивая кулаки.
Он тоже пошел вдоль куртины, чтобы и дальше слушать их разговор. Девушки так и не увидели, как поникли его плечи, когда разговор перестал доноситься до него, а потом к ним присоединились их попутчики, и экскурсия по зоосаду продолжилась.
* * *Суббота, 25 июля
Мой дорогой Джон,
Надеюсь, ты простишь меня за эти каракули.