Может, кому-то еще хочется поучаствовать?
Встал Кроуфорд — давний приятель Лонгмора.
— У меня есть лимерик.
— Если он заставит порозоветь щечки наших дам, я с радостью запрещу вам читать, — улыбнулся Суонтон.
— Ах, как он мил! — В кои-то веки Глэдис смягчилась. — Лорд Суонтон — настоящий джентльмен.
— Который любит непристойные лимерики так же, как и следующий парень, — объявил Лисберн. — Если Кроуфорд удержит себя в рамках, он будет последним, кто сделает это. Фэрфакс, я считаю, ты должен увезти дам домой, пока все ведут себя прилично.
— Ты всегда командуешь, — возмутилась Глэдис. Кто бы говорил! — Вечер не закончился, и я думаю, что мы еще останемся.
— А я уверена, что нет, — возразила Клара. — У меня разболелась голова, не говоря уж о пятой точке.
— Ну вот, после стольких часов нытья и трагедий появился, наконец, просвет в виде юмора, а ты хочешь уйти. — Валентайн был недоволен.
— Именно. Пока ты не вызвал на дуэль еще кого-нибудь из-за поэзии, — отрезала его сестра.
«То есть пока Глэдис не устроила еще какую-нибудь ссору, — подумал Лисберн.
Начинавшийся скандал остановила рыжеволосая портниха тем, что просто встала и прочла несколько поэтических строчек."
"Он оставил своих родственников без особых церемоний. Большинство семей и женщин уже направились к выходу. Саймон пошел к тому месту, где в последний раз видел мисс Нуаро в облаке зеленого шелка, декламирующую забавную поэму с мастерством, достойным комической актрисы.
Когда Лисберн добрался туда, ее уже не было.
* * *Сквозь толпу покидавших зал зрителей он вышел на улицу. Нигде не заметил и намека на зеленое шелковое платье или на кремовую шаль. Возле подъезда скопились наемные и частные кареты. Бранились кучера, ржали лошади, бренчала упряжь. Народ обсуждал поэзию, чуть было не случившуюся драку и модистку в стильном зеленом платье.
А она ускользнула. Сейчас мисс Нуаро уже в районе Сент-Джеймс-стрит, прикинул Лисберн.
Он думал — отправиться ли в ту же сторону, или оставить ее в покое.
Поэтому Лисберн вернулся в здание и в одном из кабинетов нашел Суонтона.
Поэт раздраженно укладывал в портфель исписанные листы. Саймон отлично знал эту его манеру.