Мощный, широкоплечий, со светло-каштановыми волосами и бородой, он напоминал медведя. А ещё у него были пронзительные янтарные глаза, точно как у Дамиана.
С его сапог на ковер падали куски грязи, и весь он был в походной одежде какой-то запылённый и взъерошенный.
— Я не пташка, — как можно твёрже сказала я, несмотря на то, что мой голос дрожал, а сама я тряслась всем телом. — Не пташка! Не смейте ко мне прикасаться!
Он усмехнулся, а я сделала пару шагов назад.
— Дамиана здесь нет, — повторила я, — спасибо за лечение, но меня может трогать только Дамиан, и он точно будет не в восторге…
— Рэналф! — раздался злющий голос Дамиана.
— Будь ты на моём месте, — заухмылялся бородач, — с такими новостями, как я тебе принёс, не стал бы церемониться, даже с девки бы меня стащил. Кстати, о девках, твои пташки совсем обнаглели, уже к тебе в берлогу полуголыми пролезают и магией швыряются.
Дамиан сделал несколько шагов ко мне, оглядывая меня с головы до ног, а я не выдержала, бросилась к нему, обхватив его за пояс и уткнувшись в его грудь.
Повисло молчание.
— Не понял, — глухо заявил бородач.
Дамиан молча обнимал меня, а я дрожала всем телом, пытаясь не разрыдаться.
— Дамиан, не смотри на меня так, — хмыкнул бородач, — эта ненормальная вылила на себя кипяток, я вылечил ожог, предложил познакомиться, а в меня прилетел нормальный такой боевой болт. Три щита между прочим сорвал.
Я резко перестала дрожать. Знакомиться, значит?!
— Я.
— Была бы одета прилично, словами бы и знакомился! — злобно ответил бородач. — Такая красота себя предлагает, и камень треснет. Дамиан, давно тебе говорю…
— Рэналф, — очень тихо сказал Дамиан.
Казалось, его голос заморозит всё вокруг, включая кипяток, который ещё чудом оставался на столе после того, как туда завалил меня бородач.
Бородач не сказал больше ни слова.
— Лия, — продолжил Дамиан после очень долгой паузы, — иди в спальню, переоденься и жди, пока я тебя не позову.
Я подняла голову и гневно уставилась на него.
Дамиан опустил взгляд с бородача на меня. От этого его взгляда я похолодела с ног до головы, вся ярость мигом слетела, оставив чувство дикого, ничем необъяснимого страха.
Хотя почему необъяснимого? Очень даже объяснимого.