А получив шанс, не совладала с новым Предназначением, – продолжила Пряха, – но двое Творцов, связанных с тобой одними Печатями, готовы разделить твой Долг и забрать часть наказания, – в шаге от статуи вспыхнуло марево портала и из него вышел… Гаррет?!
Его ожидал увидеть в последнюю очередь, но взгляд невольно зацепился за искрящийся браслет, украшающий левое запястье Хозяина океана. На нём красовались серебряные кольца, в точности повторяющие браслет, который мне подарила Сола.
Я знал, что на протяжении десяти лет она приносила Дары океану, моля сирен и Хозяина уберечь её истинного от бед, а одиннадцатый браслет отдала мне, когда появились татуировки пары.
– Сольенна Янгроу, храм Искупления готов выслушать твою исповедь, – добавила Пряха, отступая на шаг. На несколько мгновений в храме повисла тишина. Густая, давящая, заполняющая собой пространство. Она оплетала снежным коконом, и в душе всё стыло от тоски и застарелой боли.
– Я… – Сола скользнула к алтарю, замерев между мною и Гарретом.
В аквамариновых глазах застыла скорбь и сожаление, только я вдруг окончательно осознал, что не жалею о наших чувствах, а лишь о том, что не сумел защитить её светлую душу от козней Ткача.
– Я действительно провела ритуал изменения Судьбы, – уже уверенней продолжила Сола, словно прочитала всё по моим глазам. – Но не раскаиваюсь в этом. Я знала, что Вольгард ещё не встретил пару и его сердце свободно.
– Твоё желание было чистым, как и помыслы, – подтвердила Пряха. – В отличие от намерений той, что прочитала твоё будущее в зеркале Вечности и решила воспользоваться этим знанием в угоду собственным амбициям."
"За статуей вспыхнул ещё один портал и из него выскользнула та самая Ткачиха, пытавшаяся отговорить меня от ритуала Искупления.
– Сойран… – голос Гаррета вибрировал от ярости и злобы. Он едва сдерживался, чтобы не свернуть шею паучихе и, видит Бездна, я готов был подсобить ему в любой момент!
– Ткач превысила полномочия, сыграв на твоих слабостях и подкинув книгу с описанием ритуала, – продолжила Пряха.
В аквамариновых глазах Солы плеснулись шок и неподдельное удивление, а лицо проклятой Ткачихи побагровело от гнева.