И вот «Красная звезда» воспевает патриота Тухачевского: уж он бы повел народ на великую войну за отечество! Да… Уж он бы повел… «Патриот» Тухачевский гордился тем, что у него атрофированы национальные чувства, об этом он заявлял устно и печатно. «Патриот» Тухачевский повел бы в бой за Родину ссученные массы, у которых он невероятной жестокостью вытравливал чувство любви к Родине…
Когда правитель проявляет жестокость, цель которой — защита страны, народ принимает эту жестокость. А Тухачевский проявлял дикую жестокость, переходящую в садизм, ради того, чтобы национальные чувства в народе истребить.
И сколько бы музыка ни играла, заглушить народной ненависти к завоевателю Тухачевскому она не могла.
6Вот еще жемчужина из сокровищницы боевого опыта.
НАЧАЛЬНИКУ ШТАБА ВОЙСК
КАКУРИНУ ДЛЯ ДАЧИ НА ПОДПИСЬ
Предуполиткомиссий 1, 2, 3, 4, 5 и 6-ro участков.
8 июля 1921 г.
Разгромленные банды прячутся в лесах и вымещают свою бессильную злобу на местном населении, сжигая мосты, портя плотины и прочее народное достояние.
В целях охранения мостов Полномочная Комиссия ВЦИК приказывает:
1. Немедленно взять из населения деревень, вблизи которых расположены важные мосты, не менее пяти заложников, коих в случае порчи моста надлежит немедленно расстреливать."
"2. Местным жителям организовать под руководством ревкомов оборону мостов от бандитских налетов, а также вменить населению в обязанность исправления разрушенных мостов не позднее чем в 24-часовой срок.
3. Настоящий приказ широко распространить по всем деревням и селам.
Командующий войсками Тухачевский
Логика у нашего стратега удивительная: «разгромленные банды прячутся в лесах и вымещают свою бессильную злобу на местном населении…», посему Тухачевский повелевает расстреливать заложников из числа этого самого местного населения.
Весь опыт Тухачевского: заложники, заложники, заложники, расстрелять, расстрелять, расстрелять. И чтобы музыка играла.
Между тем взятие заложников запрещено Гаагской конвенцией 1907 года.
Во все времена заложничество считалось тягчайшим военным преступлением. Во все времена полководец, который опозорил свое имя этим недостойным приемом, презирался окружающими. На Нюрнбергском и всех последующих процессах над германскими социалистами практика взятия заложников рассматривалась как военное преступление и виновные в этом осуждались на смерть через повешение.