Ничего не изменится. Я влюбилась в тебя. И ни расстояние, ни время и ни скандалы не изменят моих чувств к тебе. Но я вынуждена признаться, что поступила плохо. И мы оба страдали.
Он недовольно поджал губу и магия, изменившая его бледное лицо, разгладив морщинки, испарилась. Прежние чувства возвращались к нему. Гнев, ярость, раздражение. Все переплеталось в тугой узел.
- Я пришла попросить у тебя прощение, Эрнест, - быстро заговорила, сделав еще один шаг.
- Ты не прощения заслуживаешь, а наказание, - холодно отозвался он.
И я удовлетворенно хмыкнула, схватив рукой пояс плаща.
- Так накажи меня, Большой Босс, - хитрая улыбка отразилась на моих губах, пока я плавно тянула пояс, распутывая несложный узел.
Следом шли пуговки. Всего шесть. Но с каждым движением рук, я отмечала, как настороженно смотрит Эрнест, следя за мной.
Когда последняя пуговка была освобождена от петли, я потянула края плаща, обнажая то, что скрывала под ним. Обнажались и чувства Майера, стоило ему увидеть, как перед ним предстала я в черном кожаном белье и чулках, плотно обтягивающих ноги.
Тяжелый глубокий вдох и выдох подсказали мне, что я произвела тот самый эффект, на который рассчитывала. Теперь ноздри Майер раздувались не от раздражения. В нем бушевало возбуждение, растопившее лед в глазах и придавшее бледной коже легкий румянец.
- Ведьма, - прорычал он и попытался подняться из кресла, но я жестом руки указала, чтобы он оставался на месте.
- Возможно, - отозвалась я, приближаясь на шпильках к нему. - Но такой меня делаешь только ты."
"И остановилась около края его стола. Майер протянул ко мне ладонь, и я покорно последовала к нему в объятия. Но упираясь рукой в грудь, я отклонилась немного назад, прислоняясь к столу. Оказавшись между его разведенных ног, я была словно в плену, от которого заводилась еще сильнее.
- Накажешь свою ведьму? - прошептала я, и мужчина резким движением рук схватил меня и потянул к себе.
Ловко запрыгнув на его ноги, я обвила Майера руками, сжимая ткань пиджака, который неумолимо желала стянуть с широких плеч.
- С удовольствием, - прорычал в губы Эрнест, в тот же миг жадно целуя.
Я отозвалась на его грубость. На ту страсть, что охватывала нас, стоило нам сблизиться и оказаться наедине. Да что там наедине. Я хотела его все время, не зависимо окружали нас посторонние или нет. Уверена, с ним происходило то же самое.