Но меня привлек приглушенный шум голосов, доносившихся из кабинета Марка. Я остановилась и вслушалась, понимая, что за дверью помимо брата были и Виктор с Робертом.
Ожидая узнать о состояние Марка, я ворвалась в кабинет и замерла, увидев то, чего совсем не ожидала.
- Какого хрена тут происходит! - прорычала, войдя в кабинет и закрыв дверь.
Все четверо друзей обернулись и посмотрели на меня. Кирилл поджал губы и потупил взгляд, словно признаваясь, что он был в курсе того, что тут творилось. Боб вздохнул и тоже отвернулся.
- Ника, пожалуйста, не шуми, - сказал он, остановившись около меня.
Я же уперла руки в бока и пыхтела от негодования. Меня обвели вокруг пальца. Да ладно меня. Там, через несколько стенок спала измученная терзаниями Лера, считавшая, что ее возлюбленный борется за жизнь в реанимации больницы. Но он стоял сейчас передо мной и говорил так спокойно, что хотелось врезать ему.
- Не шуметь? - прошипела я.
Кир дернулся, но так и не посмотрел в мою сторону. А ведь мы только помирились. Настала моя очередь обидеться на брата. И на остальных.
- Не знаю, в какие вы тут игры играете, но зачем так поступать с Лерой?
Я знала, какую реакцию вызову ее именем у Марка. Он напрягся, его лицо потемнело. Но я не думала, что подобные эмоции могли появиться и у бессердечного Виктора. Но, кажется, кроме меня никто этого не заметил. Я же повернулась к Вику, злобно взглянув на него.
- Твоя идея? - я была уверена, что серый кардинал, как о нем писали в газетах, был причастен к этой авантюре, которая чуть не стоила жизни Лере. - Никольский, тебя убить мало!
Он удивленно уставился на меня, пока остальные смотрели на него.
- И почему все желают мне смерти? - Никольский действительно не понимал, по какой причине его ненавидели.
- Ты, - я ткнула пальцем в Марка, который стоял достаточно близко, чтобы схлопотать от меня. - Отправляйся к Лере и вымаливай у нее прощение.
И с этими словами я выскочила из кабинета и бегом направилась к Эрнесту. Мне нужно было подумать обо всем, что произошло. Меня обдурили те, кому я всегда верила.
Майер удивился, что я вернулась так рано. Обычно я переступала порог его квартиры далеко за полночь. Теперь же я пыхтела от гнева, скидывая обувь с ног и босиком топая по паркету, расхаживая по огромной гостиной.