Ирина одернула подол дешевой сатиновой сорочки и прошлепала босыми ногами к окнам, что выходили на улицу. Три окна: одно — из комнаты Олега, которая пустовала который месяц, два — из гостиной, что у них по старинке называли залом. Начала Ира со спальни брата.
Ещё до конца не проснувшись, она действовала больше механически. Развела плотную ткань и ахнула.
Не-е-ет…
Нет-нет!
Перед их домом, под деревом стояла скамья. Деревянная, с высокой спинкой на манер мини-дивана. Олег и его друзья часто на ней распивали пиво.
Сейчас она тоже была занята.
На ней сидя спал вчерашний незнакомец.
Глава 3
Ирину не просто повело.
Она зажала рот рукой, чтобы не закричать.
Что это такое…
Вернее, как…
Она даже проморгалась, отказываясь верить в увиденное. Может, спросонья показалось?
Нет.
Вчерашний провожатый спал на скамье, скрестив руки на груди и держа голову почти ровно.
Ирина провела рукой по лицу, прогоняя наваждение.
То, что она всё же вляпалась в какую-то историю, теперь не вызывало сомнений. Некий молодой человек, не имеющий жилья, проводил её до дома.
Для чего?
И это ещё не все! Что от него ждать, когда он узнает, что она проживает одна?
Ирина быстро прижалась спиной к стене, словно незнакомец мог её увидеть в окне. Нет, конечно, мог. Гипотетически. Если бы открыл глаза. Но он вроде бы как спал… Или дремал. И почему его никто не разбудит? Соседи те же. Никого не напрягло, что на скамье сидит мужчина в капюшоне?
Ирина прикрыла глаза и вжалась головой в стену.
В доме стояла оглушающая тишина, окна все были закрыты, мимо не проезжали машины, никто не говорил. Только собственное сердцебиение отдавалось в голове Ирины.
Надо что-то делать.
Но что?..
Если бы Олег был дома… Она одернула себя. Был бы рядом брат, многих проблем не было бы. Забот — тоже. А так… Приходится всё решать самой.
Ирина оттолкнулась от стены и снова посмотрела в окно.
Всё без изменений.
Хорошо… Хорошо… Она решительно сжала кулаки.
На улице светло, значит, относительно безопасно. Не изнасилует же он её в семь часов утра.
Почему-то для Ирины самым страшным преступлением в отношении женщины виделось насилие. Она понимала, что есть куда серьезнее, но ничего не могла с собой поделать.