К сталкеру — а так его прозвали в кафе — невозможно было относиться ровно. Простое сопереживание за сложную ситуацию с потерей памяти перемешивалось с раздражением из-за его настойчивости.
Что-то с ним было не так.
Не вел он себя, как человек, нуждающийся в помощи.
Взять хотя бы стычку с Игорем. Пусть Ирина и плохо разбиралась в техниках борьбы, но все же поняла, что дрался он, как профессионал. Даже Олег бы ему уступил.
Они снова шли молча.
Шаг за шагом.
Да что же это такое!
— Мне не нравится, что ты меня провожаешь, — сорвалась Ирина, когда они завернули на её улицу.
Он снова шел сбоку от неё и чуть за спиной, усиливая неприятные ощущения. Кому понравится, когда за спиной двигается кто-то молчаливый и пугающий?
Напряжение уже в который раз за текущий день достигло апогея. Любой фактор мог сыграть решающую роль, и она скатится в тихую истерику. А Ирине хотелось поплакать. Уткнуться лицом в подушку и повыть. Или наполнить ванну, залить туда полфлакона пены, прихватить бутылку вина и пить прямо из горла, хлюпая носом и поддаваясь жалости.
Точно.
План по избавлению от накатывающего депрессивного состояния был найден. Выпьет вина, проревется, отправится в постель, а завтра утром встретит день другим человеком.
И ещё напишет пару ласковых брату.
Пусть возвращается.
Хватит.
Естественно, ей никто ничего не ответил.
Ирина даже повернулась, хотя, чтобы удостовериться, что сталкер идет за ней, этого делать было необязательно.
Если бы он хотел с ней наладить более — она не побоится этого слова — интимные отношения, вел бы себя иначе. Первым делом, сделал бы шаг на сближение. Что-то говорил бы, как-то проявлял бы себя.
Ирина решительно сжала губы.
Вот они и пришли.
Она остановилась и обернулась к нему.
— Я не хочу с тобой выяснять отношения, но прошу в последний раз: оставь меня в покое. Ты перегибаешь палку. Если ты ничего о себе не помнишь, обратись в медучреждения и полицию. Не приходи больше в кафе. Не жди меня! Твоё поведение настораживает.