Ирина слишком поздно поняла, что допустила ошибку, встав к нему на расстояние вытянутой руки.
Смысл его слов не сразу дошёл до неё.
Не может быть…
Он же не серьезно?! Нет-нет…
Её глаза самопроизвольно распахнулись от неверия и некого ужаса, от полного неприятия услышанного.
— Ты охренел?! — прорычал незнакомец, впервые за всё время Ирининого знакомства с ним, его голос прозвучал резче. Он содержал угрожающие нотки. Настоящие, не напускные. — Сука!
Ирина не поняла, что произошло дальше.
Лишь увидела, как один из сопровождающих, тот, что стоял поодаль и усмехнулся на её реплику, выхватил пистолет.
Её оттолкнули.
Рука со сбитыми костяшками действовала уверенно. Не тушуясь и не сомневаясь в правильности поступка.
Ирина поддалась. Она настолько оказалась шокирована видом оружия — настоящего! — что сделала несколько шагов назад.
— В дом! — снова прорычали ей, и на этот раз она послушалась.
Надо вызывать полицию! Это уже не пустые угрозы! Тут попахивает куда более серьезными делами.
Ирина спешила. Честно. Но ноги не слушались её. Такое было чувство, что она перебирает ими по воздуху, не касаясь земли.
Её рука вцепилась в калитку, не замечая, как нежную кожу ладоней царапает железо, вспарывая. Боли она не чувствовала.
Послышался глухой звук.
Выстрел…
Крик, стон, мат.
Ещё что-то.
Ира замерла, более не в силах сделать и шага.
Нет…
Нет!
Пожалуйста.
И сквозь пелену до неё долетели угрожающий тихий голос:
— Я ему башку снесу и травматом.
Ирине пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем пришло принятие реальности.
Она заставила себя обернуться."
"Первое, что она увидела, это скрученного Игоря и приставленный к его виску пистолет. Травмат. Теперь она это знала. Травматическое оружие это же не настоящее? Или настоящее? Она не разбиралась в оружии. Да и зачем это девочке? Но то, что им можно причинить вред — сомнений не было.
Тот парень, у которого раньше был тот самый пистолет, лежал на земле, и, кажется, без сознания. Ирина не смогла определить. Но к нему подорвался второй.
— Ты чё творишь, урод? Ты же его поломал!
Уродом назвали незнакомца.
Несмотря на весь ужас происходящего, на Ирину накатило какое-то облегчение. Она даже пошатнулась от слабости, ноги отказывались её держать.
А ещё появилось странное чувство облегчения и гордости, что восторжествовала справедливость.