За ним потянулась белая струна фала, конец которого придерживали двое рослых охранников в плащах.
Остальные столпились поодаль, на песчаном бугре, переходящем в береговой откос. Плащинин, Карапетян и Савельев наблюдали за подъёмом беспилотника в бинокли.
Попасть в горловину практически невидимой иномерианы удалось только с третьего раза. При усилении дождя конус «тоннеля в четвёртое измерение» вовсе переставал быть виден, и оператор дрона дважды промахнулся мимо довольно широкой горловины, после чего надо было опускать дрон и начинать подъём сначала.
На третий раз он исчез.
Участники экспериментального запуска разом зашумели.
– Тише! – зычно успокоил их Плащинин, хотя вряд ли человеческие голоса могли каким-то образом повлиять на полёт дрона.
Фал, повисший как бы сам по себе на высоте двадцати метров, начал медленно уходить вверх, в белёсую муть туманно-дождевой пелены.
– Два… четыре… шесть, – принялся считать Карапетян, имея в виду метры подъёма.
На счёте тридцать четыре фал перестал исчезать в пустоте.
Оператор дрона дрожащим голосом осторожно предложил подёргать за фал.
Парни, удерживающие бечеву, медленно натянули фал, отпустили, подождали немного, снова натянули и отпустили.
– Хватит! – скомандовал Плащинин. – Сколько времени ему дали для фиксации обстановки?
– Две минуты, – сказал переживавший больше всех Карапетян.
– Почему же он не возвращается?
– Ветер…
– Что?
– Ветер дует снизу вверх, в горловину, удерживая беспилотник, надо его вытаскивать.
– Так вытаскивайте!
Парни в плащах упёрлись ногами в землю, начали тянуть шнур. Через минуту упорной борьбы с неизвестной силой «перетягиватели каната» победили. Беспилотник вынырнул из невидимости и рухнул на песок с неработающими винтами.
Подбежавшие к нему Карапетян и Сергей Макарович подняли аппарат, жадно осматривая его со всех сторон.
– Цел?! – подбежал Плащинин.
– С виду цел, – подтвердил Сергей Макарович.
Карапетян вдруг охнул, вытаскивая что-то из одного пропеллера.
Все вытянули шеи, разглядывая кусочек желтовато-оранжевой ветки с единственным зелёным листочком, напоминающим резной лист клёна, но ромбовидной формы, изогнутый, как серп.
– Мать моя женщина! – выдохнул Кондратюк.
– Что это? – осведомился начальник экспедиции.
– Ветка дерева, – с трудом выговорил Карапетян.
– Как она попала в пропеллер?
Никто Плащинину не ответил.