и тесная… — прошипел я, стискивая зубы и пытаясь вдохнуть через нос, в попытках притормозить и не навредить моей девочке.
— Арчинский, твою же мать, хватит себя контролировать, прекрати, прекрати! — ее сдавленный крик и хлопок ладошкой по плечу удивил меня. — Мне не нужен твой гребаный контроль, мне нужен только ты.
— Кроха…
— Нет, нет! Я не хрустальная, достаточно… я хочу тебя настоящего, каким ты был на спарринге… сильного зверя… Данечка, пожалуйста!
И тут мой привычный мир рухнул, она победила, и, походу, это становится закономерностью.
Вышел и снова резко погрузился до упора, потом продолжил в этом же темпе под аккомпанемент девичьих стонов. Я же, всегда занимающийся сексом молча, стонал и хрипел от охватывающего удовольствия, от безумного чувства полного обладания этой девушкой.
— Крох, глаза… смотри … — поймал взгляд ее охренительных глаз и поцеловал, лишая обоих последнего кислорода. — Моя… моя звезда, — прорычал в ее губы.
И снова толчки в нее до упора резко и быстро, подводя обоих к точки невозврата.
— Даня, я… — улавливая ее состояние, склонил голову, захватывая сосок и слегка прикусывая, еще сильнее врезаясь в ее тело бедрами так, что мы стали скользить вместе с простыней.
Она кончила ярко и очень бурно, сдавливая меня и внутри, и снаружи до вспышек, а потом меня разорвало наслаждение, и с тяжелым хриплым стоном я погрузился в темноту. Охренеть, такого со мной еще не было.
Придя в себя, попытался скорее скатиться с девушки, но мне не позволили, скрестив ноги в лодыжках и обхватив руками за шею и плечо.
— Даже не смей!
— Кроха, я очень тяжелый.
- А мне нравится, и я, вроде бы, не жаловалась.
Я слегка приподнялся на руках, заглядывая ей в лицо. Моя маленькая девочка смотрела расфокусированно, но командовать не перестала.
— Мне вот интересно, дорогая моя, как сильно надо тебя оттрахать, чтоб исчезли эти командные нотки? Ммм?
Селина улыбнулась краешками губ, прикрывая глаза, провела руками вдоль моих рук и торса, видимо наслаждаясь.
— Арчинский, ты был близок к этому состоянию, чуть-чуть не дотянул, но свой феерический трах, который ты мне обещал, я получила.
Попытался снова слезть, но меня уверенно держали в плену. За мои попытки посмотрели с укоризной и поцокали языком. Чертовка.
— Дань, мою хрупкость мы уже обсудили! И мне просто нравится чувствовать тебя в себе и на себе, это так непривычно и даже необычно.
Я вспомнил о ее проблеме, и росток совести колыхнулся.