Да! Чувство идеального удовольствия и неконтролируемой похоти захлестнуло меня, и я кончила в очередной «как последний раз». Выгнувшись всем телом, сжала бедрами Даниила, который спустя секунды, издав глухое рычание вперемешку с матами, упал на меня сверху.
— А мне всегда тебя мало… — прошептал мой мужчина, оставляя легкие поцелуи на лбу, висках, моих закрытых глазах.
— Так я не против того, чтобы мною утолили голод. — Ответила ему, пытаясь выровнять свое дыхание. Провела ладонями по его влажной коже плеч, наслаждаясь силой его мышц.
— Почему так? — спросила Медвежонка, продолжая легонько поглаживать кожу на тату. Наши глаза встретилась, и в его на самом дне плескалась боль.
— Своего отца я никогда не знал, весь мой мир составляла только бабушка. После ее смерти мать, которую я почти не видел и не знал, показала всю свою красоту, став приводить мужиков в наш дом, напиваясь и трахаясь с ними до одури. Тогда я очнулся от мира иллюзий и почувствовал себя медведем, которого разбудили среди зимы, злым на весь мир, голодным и никому не нужным. Приступы агрессии стали все чаще, и учитель по физкультуре моей школы посоветовал больше выкладываться на тренировках по боксу, на который я ходил лет с пяти.
Даниил лег рядом со мной, обнимая и вжимая в свое тело. Повернувшись к нему лицом, обняла за талию и уткнулась носом в шею, вдыхая его неповторимый запах. От жалости к тому мальчику сердце стиснула боль, как же сложно, когда ты не нужен никому! Моя бабушка не была со мной, не читала сказок, но навещала периодически, а после смерти брата единственная, кто из семьи оказал мне поддержку.
Даниил же был совсем мал, когда потерял свое солнце. Неудивительно, что он стал жестоким, властным, требовательным… он должен был как- то выжить.
— Я не боюсь, Дань, от слова совсем.