А мне после доставались девичьи слезы и разбитые сердца, как и положено сестре сексуального боксера.
Время шло, и мышцы моего измученного тела стали оживать. Еще бы! Медвежонок, сняв спортивную куртку, резво перемахнул через канаты. Да начнется бой!
Вот только сейчас понимаю тех глупых подружек брата, готовых для него сорвать с себя трусики. Хорошо, что на мне джинсы, а не юбка!
Как оказалась возле канатов, даже не помню, но глаз от ринга не отводила. Медвежонок боролся, как Бог. Я не знаю, почему он бросил бои, в интернете толком не было написано, но точно не из-за снижения возможности физических данных.
И вот решающий захват, соперник Даниила стучит раскрытой ладонью по полу. Медвежонок смотрит на меня, слегка ухмыляясь, отпускает парня.
Поэтому, когда Арчинский, спрыгнув с ринга, встал рядом со мной, я едва дышала.
— Ну как Кроха, понравился бой?
Боже, лучше бы он молчал! Если бы кто-то из яростных поклонниц боев еще вначале не сняли трусики, то сейчас они бы их ему прям в руки подарили.
Черт, ну, я тоже, как оказалось, не особо железная вблизи этого мужчины. Моя фобия по отношению к нему не работала от слова совсем, а таракашки в головенке набрались убойной дозы гормонов и требовали действий, а именно рвать одежду и насиловать конкретного индивида. Это ж ненормально! Как будто нерастраченный в подростковый период эмоциональный бунт обрушился сейчас на меня в тройном размере. Одарили, так одарили, главное теперь не захлебнуться в этом фонтане чувств.
— Крох, что так превосходно, что дар речи потеряла? — это наглая рожа еще и издевается. Стоит тут в десяти сантиметрах от меня, улыбается, руки на груди сложил, мышцами поигрывает. Хоть бы тряпочку какую-нибудь на себя накинул.
Собрав себя из лужицы и прекратив сексуальную революцию тараканов и богопоклонение, перевела взгляд с его груди на лицо. Арчинский улыбался, иронично изогнув бровь.