— Здорово, ты мне ее потом покажешь?
— Ты хочешь посмотреть на дурацкую, детскую пижаму с длинными ушами? — в моем голосе было столько удивления, что мужчина засмеялся."
"— Нет, я не буду на нее смотреть, я буду ее снимать очень медленно и целовать каждый миллиметр твоего голого тела.
От этих слов меня бросило в жар, а представив то, о чем он говорил, почувствовала, как спазмом сжало низ живота. Я тяжело и рвано выдохнула. Так не бывает! Хорошо, может, бывает, но точно не со мной. Я же фригидная женщина с боязнью прикосновений.
Словно услышав мои мысли, Даниил продолжил рассказывать, как он обхватывает ртом мой сосок и прикусывает его, как спускается ниже, целуя кожу живота, а затем разводит ноги и зарывается лицом между моих бедер.
Арчинский что-то спрашивал, но я не особо понимала, да и ответить все равно бы не смогла. Все силы уходили на удержание трубки возле уха и попытки дышать ровнее. Его голос заполнял меня, я чувствовала его, прикрыв веки, видела его лицо с горящими глазами.
Приказ Даниила расстегнуть пижаму сначала вызвал всплеск недовольства в мозгу, но бешеные тараканы быстро его успокоили, стукнув хорошенько кувалдами.
Придерживая плечом мобильник, расстегнула молнию.
— Что дальше? — прохрипела я.
— Теперь в точности делаешь все, что я говорю. Положи руку на грудь и поласкай сосок.
Господи, только хотела уточнить, что именно должна делать, как Даня продолжил мною руководить.
Я гладила груди и щипала соски, все в точности, как он говорил, и на приказ опустить руку между ног и поласкать себя не было ни одной секунды сопротивления. Этот мужчина меня мучил, не давая кончить, словно стоял рядом и точно знал, что и когда мне надо.
— Господи, Даня, прекрати, я больше не могу! — на мою мольбу в ответ хмыкнули и разрешили кончить.
Введя пальцы во влагалище глубже и зажав клитор, я кончила, прикусывая до крови губу. Святые угодники! В ушах несколько минут шумело, что я не могла разобрать слов Арчинского.
— Даня, я ни черта не слышу, подожди!
Отбросила трубку, приходя в рабочее состояние после первого полета на луну. Вместе с сознанием пришла и рассудительность. Стало стыдно. Понятно, что ничего незаконного и сверх неприличного я не делала, но щеки горели, и впервые в жизни я не знала, что сказать сейчас Даниилу. Что, вообще, принято говорить в таких случаях? Поблагодарить, похвалить или просто промолчать.