Начальником главного управления стал комиссар государственной безопасности второго ранга Абакумов. Он подчинялся непосредственно наркому обороны Сталину. Эта структура состояла из нескольких отделов. Саблин с подчиненными представляли третий, занимавшийся розыском вражеской агентуры.
— И вы направляетесь?.. — Знаменский как-то замешкался.
— В Ненашев, — сказал Алексей. — А вот с какой целью мы туда направляемся, даже не спрашивайте, капитан. Секретная информация. Занимайтесь лучше своими делами.
— Хорошо, не буду, Алексей Егорович.
— И вам удачной службы, капитан.
— Спасибо. По правде говоря, уже замаялись, неделю на ногах.
Из леса на западной стороне моста выбралась грузовая машина с красными крестами на бортах. Она шла как-то кособоко, подрагивала, передняя фара отсутствовала, крыло было смято. В кабине сидели два красноармейца в пилотках.
За грузовиком тащилась «эмка», обляпанная грязью по самую крышу.
Офицеры расселись в оживший «газик», ждали, пока колонна пройдет по мосту. Пустовой ворчал, что умирающая старая черепаха и то ползает быстрее. Как только «санитарка» и «эмка» проехали, он вывернул машину на дорогу.
Алексей махнул на прощание Знаменскому. Тот небрежно козырнул.
Машина затряслась по накату. Мимо проплывали лица солдат НКВД в синих фуражках.
Мост остался за кормой.
«Двадцать минут потеряли, — сокрушался Алексей. — И вовсе не факт, что эта колымага не сломается снова».
Машина въехала в старый осинник, в котором поваленных деревьев было больше, чем целых.
Осадков не было несколько дней, зато до этого ливни хлестали неделю. Дорога раскисла, не сохла. Водителю приходилось ехать фактически по обочине.
Вскоре машина пошла юзом. Заднее колесо провалилось в колдобину, залитую жижей. «Газик» застрял. Пустовой манипулировал рычагом, газовал, но без всякого толку.