Он высунулся из окна, выстрелил и попал. Мотоцикл влетел в кустарник.
У Алексея снова слипались глаза. Дорога петляла то влево, то вправо. Деревья упрямо шли в психическую атаку. Извилистые корни плелись по грунтовке. Машина постоянно подпрыгивала на них.
Саблин не помнил, как долго это продолжалось. Потом какие-то человечки перегородили дорогу. Ударила автоматная очередь, разбила фару. Ему пришлось остановиться.
Толпа устремилась к машине, распахнула дверь, стала вытаскивать его на улицу. Алексей сопротивлялся.
— Братва, это немцы, мочи их! — вопил и подпрыгивал добрый молодец. — Вы откуда, господа хорошие? Заблудились?
От хлесткой затрещины сон развеялся.
— Отставить, бойцы! — заорал Саблин. — Это контрразведка СМЕРШ!
С другой стороны солдаты вытаскивали Хомчика, он тоже сопротивлялся, повизгивал.
— По-русски насобачился, падла! — заявил добрый молодец, и капитан Саблин схлопотал вторую затрещину, не очень болезненную, но обидную.
— Болван, я офицер СМЕРШ! — взревел Алексей и отвесил непутевому бойцу такую оплеуху, что тот повалился на землю.
С обратной стороны машины начал действовать Хомчик. Он схватил кого-то за руку, вывернул ее.
Толпа возмущенно загудела, кинулась в наступление. Немецкая форма — красная тряпка для быка. Совершенно неважно, на каком языке ты говоришь.
— Отставить! Что тут такое? — раздался знакомый голос.
Кто-то расталкивал бойцов, лез к машине.
— Береговой? — вскинулся Алексей.
Алексей плохо помнил, как схлынула толпа. Он в изнеможении оперся на машину, ноги его подкосились.
Лишь к утру, добравшись до штаба дивизии, он немного пришел в себя. Доктора в военно-полевом госпитале обещали ему, что сержант Герасимович не помрет на операционном столе. Алексей не знал, куда девались его товарищи. Главное, живы, у своих.
Он очнулся рано утром в какой-то странной комнате, напоминающей школьный класс биологии.
Саблин очнулся, помотал головой. Скелет не пропал. Да и черт с ним.
Пока он приходил в себя, в комнату явился генерал-майор Гробов. Тут уж Алексею поневоле пришлось вспомнить, кто он такой.
— Ну ты и выдал, капитан! — Как ни вслушивайся, а в голосе старшего по званию сквозило одобрение.