Полина прижимала к себе сына, пытаясь успокоить, расхаживая по комнате, в которую ее отвели. Если бы ребенок не закапризничал, то девушка упала бы в обморок прямо там, в холле, после тех произнесенных слов и удара. Но времени быть слабой точно не было, она посмотрела на людей, что стояли за спиной Рустама, и не могла поверить, что это все происходит сейчас, с ней. Лена со странным блеском в глазах наблюдала за всем происходящим, словно получала от этого удовольствие.
Тот мужчина, Дамир, мерзко кривил губы, а Полине хотелось плюнуть в их лица, кричать, о том, какие они подонки, но прикусила до боли губу и посмотрела в глаза того, кого все называли Рустамом.
"— А если ты еще раз будешь угрожать моему сыну, те самые мужики, которых я усердно прикрываю, отрежут тебе яйца.
Сказала, а у самой ноги подкосились от страха. Если он ее сейчас ударит, а ведь он может это сделать, никто его не остановит, Полина точно заработает сотрясение, и тогда уже Сашеньку некому будет защитить. Поэтому надо было молчать и со всем соглашаться, но нет, она сказала и ждала, задержав дыхание, реакции мужчины.
Доля секунды, в его глазах вспыхивает огонь, резкое движение, замах руки, голову Полины откидывает в сторону. Он ударил ее тыльной стороной ладони, вложив в удар совсем немного силы, но губа треснула, Полина почувствовала теплую кровь и ее металлический привкус во рту.
Он лишь чуть склонил голову, рассматривая ее внимательнее, все так же держа лезвие ножа перед ней, а потом рассмеялся. Просто рассмеялся, запрокинув голову, так, что Полина видела его ровные белые зубы, крупный кадык на татуированной шее, и татуировку на ней черными большими буквами, которую не могла прочесть.
Он точно больной или обдолбанный, эти широкие зрачки, смена настроения, нездоровый блеск и движения то резкие, то медленные.
— Яйца, говоришь? Ни одна шлюха не будет мне угрожать. Ты поняла меня?
Она тогда закивала головой, губа пульсировала, но Полина даже не поморщилась, не показала своего страха и боли.
— А они как тебя трахали, вдвоем сразу, или по очереди?
Странный вопрос, хотя все вокруг происходящее было до ужаса странным.
Полина тогда поджала губы, но не опустила глаз, ей хотелось сказать, что это не его собачье дело, но за этим ответом могут точно последовать действия, еще более печальные, чем пощечина. Ей могут просто перерезать горло вот этим ножом, а потом этот ублюдок перешагнет через ее тело и уйдет.
— Извращенцы ебаные, я только шлюх по очереди трахаю, а они одну бабу.