— Водяные-то вон они, под боком считай, соседи, — рассуждала Путенина жена, бабка Вередица. — Вон, Волхову каждую Купалу невесту отдают. Но где Киев-то этот, есть ли он на свете, или баек нам наплел кощунник Полянский!
В большинстве ладожане, правда, верили в существование Киева, но отдавать туда замуж дочерей жаждали далеко не все. Годолюба, жена Творинега, решительно отказалась и мужу запретила даже думать об этом.
— Да чтобы я мою Оленюшку или Буденьку этим навьям отдала! — кричала она, когда Творинег вернулся от Домагостя.
— Чтобы я дочерей моих родимых на серебро или золото променяла! И сами они сгинут там, и нас всех с собой погубят! Даже думать не смей! Деды наши и прадеды такого не заповедали, чтобы дочерей на Тот Свет замуж отдавать!
Творинег только и мог, что развести руками. В деле замужества дочерей решающее слово по обычаю остается за матерью. Сам он не думал, что полянская земля и впрямь на Том Свете, но во многом жена была права. Отдать дочерей на Днепр — почти то же самое, что положить на краду.
И не увидишь их никогда больше, и внучков не понянчишь, да и дойдут ли вести — неведомо. Это не на Ильмерь отдать, не в Плесков или Изборск — из этих мест, бывало, приезжали за знатными невестами «далекие» женихи.
— Вижу я, отец, что Белотур-то на наших девок глаз положил, — говорила Милорада мужу, когда гости разошлись."
"— Коли мы не отдадим — Вышенька своих отдаст, — отвечал Домагость. — А ты сама подумай, что тогда будет.
Меха на Греческое море пойдут не наши, а Вышенькины. Серебро не мы, а Вышенька будет неводом частым грести. А там еще раздухарится и ратью на нас пойдет. Будто не знаешь, что он спит и видит себя новым князем словенским? Не зря он сыну невесту не где-нибудь высватал, а в Плескове самом. Мы от Гостивита род ведем, и он ведет. Но у него теперь есть родич-князь, а у нас нету.
— Ну, князь Судила-то и нам вот-вот родичем станет, — напомнила Милорада.
— Да станет ли еще? Что Дивлянка с Вольгой круги водит — это дело молодое.
Я тоже, бывало, много с кем на Купале яйцами перекидывался, да не на всех женился. Сам князь Судила себе жену из-за моря привез, может, и Вольге там же приглядеть хочет. Или приглядел уже. А главное, если Вышенька и с Полянским князем породнится, то пропало все наше дело. Объявит он себя князем словенским и нас еще заставит дань себе платить. И заплатим, потому как мимо него нам с полянами не торговать.
