Все рабыни были молоды — само собой, старух не повезли бы через три моря, поскольку плата за них не оправдает прокорм в пути, — и одеты в почти одинаковые рубахи тускло-черного и серого цвета. Изможденные лица выражали покорность и смирение. Никто не плакал, не рвался, никого не нужно было связывать. Впрочем, с привезенными издалека пленниками почти всегда так. Они уже смирились со своей участью, а бежать им здесь некуда.
Почти у всех оказались короткие волосы — не длиннее чем до плеч.
— Как у вас дела? — весело расспрашивал его один из торговых гостей, невысокий и лысый, — видимо, это и был Фасти. — Еще не выбрали себе конунга?
— Да зачем нам конунг? — Велем улыбнулся. — Мы и сами как-нибудь. Сестру мою позапрошлой осенью замуж выдали в Дубовик — теперь там у нас родня, от нас поклонитесь, вас и приютят.
— А у тебя много сестер осталось?
— В девках три.
— Значит, хватит еще на три города, — посчитал Фасти. — А когда кончатся сестры, как же мы поедем дальше?
— Вот с этим. — Велем показал на меч у пояса варяга. — Говорят, этим ключом все двери отпираются.
Он хотел спросить, откуда привезли этих странных женщин, но мать позвала его, и пришлось спешить на зов.
Ко сырой земле, к зелену лужку,Да ко цветику ко лазореву!— доносилось до костра.
Забот Домагостевым домочадцам хватало: приехавших надо было разместить, перенести товар, устроить под крышей то, что боится дождя, приготовить на всех еду.
Тем временем старшие из гостей спешили заручиться покровительством местных богов, как того требовал обычай всех торговых людей.