Огнедева

Женщины, собравшиеся у белого камня, тоже слышали громовые раскаты и с робостью в сердце держались за свои обереги. Дивляна оглядывалась то на мать, то на Яромилу. Домагость, жрец Перуна, и раньше каждый год приносил жертвы Отцу Грома, но никогда еще у них не было такого ясного ощущения, что его голос достигает ушей божества.

За шесть дней до Купалы войско спозаранку вышло из Ладоги и тронулось вниз по Волхову. Если все пойдет хорошо, то до велика-дня можно будет успеть вернуться — это была главная мысль Дивляны, хотя умные люди в ее положении думали бы совсем о другом.

Еще бы! Мало того что она и Яромила тоже отправились в поход вместе с войском, они собирались принять участие в битве, да не просто так — девицы не воюют, — а в качестве двух богинь, дочерей самого Халоги!

Первыми шли три корабля Одда Халейга, следом — десятки ладожских лодей. Домагость вывел войско из двух сотен человек, и вместе с дружиной Одда они должны были получить над Игволодом решительный перевес. При отплытии Одд предложил Яромиле и Дивляне занять место на его корабле, и Дивляна сразу загорелась — когда еще такой случай представится! — но Домагость сурово окликнул ее, и она послушно поплелась к его лодье.

Вот еще придумали! Домагость по-прежнему не одобрял затею не просто взять двух девок в поход, но еще и выставить их перед войском, но подчинился. Одд клялся, что девушки будут в безопасности, и Яромила подтвердила, что так надо, а ее чутью и разуму Домагость доверял. Старшая дочь была не то что Дивляна, у которой один ветер в голове!"

"Им везло с попутным ветром, так что не только на кораблях, но и на лодьях подняли паруса, и все суда, большие и малые, стремительно неслись вниз по течению широкой реки.

Вышли в Нево-озеро, но и ветер последовал за ними, снова наполняя паруса, унося их теперь уже к востоку. И никто не удивлялся — ведь боги обещали им помощь.

На ночлег остановились неподалеку от устья Сяси. Развели костры, стали готовить ужин. Для двух девушек Домагость велел поставить шатер.

За неделю до Купалы темноты уже почти не бывает, в воздухе повисли лишь легкие прозрачные сумерки, и люди долго сидели у огня, не замечая, что уже наступила глубокая ночь. Дивляна устроилась рядом с Вольгой и о чем-то шепталась с ним, пересмеиваясь, а всеобщее внимание было, как всегда, приковано к Одду.

— Что это ты, князь, такую рубашку нарядную в поход надел? — заметила Яромила, когда кашу разложили по мискам и все принялись за еду.