Да ещё и земля на утрамбованную чёрную глину похожа. Чует мой дух, что с такой нам особо не сманеврировать в случае чего.
Идём, из окон на нас смотрят с дикими глазами, как звери из кустов. Прохожих мало, в основном сидят на лавках или на крыльце. Крезо, который вёл уверенно к трактиру, притормозил.
Впереди повозка у дома стоит, куда грузят истерзанные трупы.
— Оборотни? — Спрашиваю Дарью тихо, стараясь побороть непроизвольную дрожь.
— Нет, упыри, — отвечает девушка. — Главная напасть Каменцов.
— Как вурдалак завёлся два года назад, так каждую неделю по трупу, — комментирует Крезо обыденно.
— А почему князь ничего не делает? — Возмущаюсь. Больно на сердце, когда тела не только взрослых вижу.
— У него в замке всё хорошо, — отвечает Крезо, когда мы мимо телеги проходим, и шляпу снимает.
— Не наговаривай на князя, — бурчит Дарья, снимая и свою. — Награда за вурдалака десять золотых была, потом князь до тридцати поднял. Ищут его, как могут.
— А в нашей деревне безопасно? — Спохватываюсь.
— У нас оборотни, — посмеивается Крезо. — Малорыжково их территория.
Что ж. За отца гордиться можно.
Массивный двухэтажный трактир «Золотой гусь» аж в конце села оказался. Обособленно на берегу канала, частично нависая над ним и стоя на сваях, а дальше постоялый двор и выезд, как раз в сторону северных угодий.
Судя по шуму из окон и количеству припаркованной конницы, внутри половина его сотни гуляет.
Только собрался уже входить в трактир, чтоб с Ижеславом познакомиться.
Справа стали обходить. А там на столбе мужик за руки подвешенный к перекладине на коленках стоит, рубаха изодрана, вся в крови. Свежие рубцы видно на спине.
— Секли, — заключает Крезо сразу же.
— Так это ж… — Дарья обходит его. — Илларион⁈
В ответ только невнятные стоны. Я и сам вижу, что это наш староста.
Похоже, по — хорошему с сотником не получится.
Глава 14
Сотник Ижеслав
По моей просьбе Крезо освобождает старосту.
— Что случилось? — Спрашиваю Иллариона, пришедшего в себя.
А он отдышаться не может, воду всё хлебает и трясётся.
— Это Ижеслав всё затеял, — заговорил, наконец. — Он заставил меня прибрать всё к рукам и платить ему.