А значит, это моё подсознание срабатывает. Пробую представить розовую розу, и она появляется на глазах, вырастая на моей веточке! Бутон вытягивается и распускается в крупный цветок.
Стоит немного опустить руку и бутон попадает в лапку девочки.
— Ой, что это, — ахает. За такие эмоции можно и душу дьяволу отдать. Вот такое мимолётное у меня чувство.
Легко отделяю от веточки, и бутон в её руке.
— Ай, как жаль, — выпалила. — Оторвалось.
Нюхает.
— Настоящая роза, — комментирует с восхищением и обращается вдруг ко мне.
"Ращу целый букет, подаю, уже шелестя с явным намёком на присутствие.
— Вы очень добры, — принимает в обе руки, выпуская трость, которую я тут же ловлю. — Но мне всегда так жаль сорванные цветы.
— Они всё равно завянут, — шепчу.
Улыбается широко.
— Вы есть, — заключает радостно. Но так огорчает этот растерянный взгляд.
— Да, я настоящий, — отвечаю, больше не в силах молчать.
Совсем недавно я убил человека, и теперь со дна тянусь к свету.
— Скажите, а какого они цвета?
— Розовые, как ваши губы, — отвечаю ласково.
— Вы смущаете меня, — говорит с укором. Нет, она всё же не совсем ребёнок. В таком возрасте замуж и выдавали раньше.
— Извините, не хотел.
— Что вы, не стоит. А можно рассмотреть вас? — Спрашивает и подаётся.
— Вы же…
— Да, я слепая, поэтому вижу иначе. Подержите, пожалуйста.
Принимаю букетик обратно. А она тянется руками к моему лицу, которое я, вероятно, выдал голосом.
Спешно стряхиваю растительность с рожи. И нежные пальчики касаются меня. Она изучает неспешно, и сама так близко, что я чувствую её дыхание. И млею. А ещё внимательно смотрю за её реакцией, за каждым пунктиком на лице.
В какой — то момент её руки замирают, а сама она хмурится.
— Вы… — начинает, но запинается. — Что ж, тем лучше.
— Простите, что не оправдал ваших надежд, — выпалил. И осознал, что впервые веду такую милую светскую беседу!
— Нет, наоборот. Вы так молоды, и так красивы, — говорит, отпуская меня.
Тоска…
— Вы тоже, очень красивы, — говорю честно.
Улыбается кроха, обдавая новой волной очарования.
— Снова смущаете. Я помню, как выглядела в детстве. Тогда бы поверила, а теперь не знаю.
— Поверьте мне.
Не отвечает. Отступает ещё. В глазах я вижу страх. Опускается и ищет свою трость. Что с ней?
— Вот, возьмите, — подаю ей и трость, и букет.
— Благодарю вас, — кивает растерянно.
Чувствую, что она сейчас уйдёт.