Это здесь, в кабинете или на совещании Таранов может выплеснуть свои эмоции наружу и высказать все, что думает по тому или иному вопросу. И ему без разницы, какой чин будет присутствовать при этом, равный по должности или сам директор Службы. Генеральские погоны не смутят майора, если он будет отстаивать свою точку зрения.
На боевом выходе или в ходе самих боев, которых он провел множество, Таранов менялся. Он работал! Спокойно, расчетливо.
— Ну что, командир? — спросил в напряженном ожидании майор.
Скориков посмотрел на него, хлопнул ладонью по столу, приняв решение:
— Хорошо! Слушай боевой приказ! Обнаружить и ликвидировать некого Мурзу Баркаева, или Палача! Используя любые средства и в кратчайшие сроки.
Таранов поднялся, четко ответил, как положено по Уставу:
— Есть, товарищ генерал! Задачу понял, приказ будет выполнен!
И добавил:
— Спасибо, Юрий Федотович! Видел, как сложно вам было принять это решение, еще наверняка перед директором объясняться придется?
— Извини, майор, это уже мои проблемы! Раз Палач на тебе, то доведу кое-какую обстановку.
— Понял, товарищ генерал!
— Вот и отлично! Кажется, все! Фотографию Баркаева тебе перешлют по электронной почте.
— Понял!
Майор Таранов проводил Скорикова до машины. Генерал, как при встрече, крепко пожал руку майору, пожелав:
— Удачи тебе, Женя!
— Не волнуйтесь, генерал, все будет как надо!
— Да, можешь к акции привлечь и Шмелева, знаю твоих подчиненных, все равно капитан напросится в помощники!
— Разберемся, товарищ генерал!
— Будь!"
"Скориков отдал приказ прапорщику-водителю, и черная «Волга» с правительственными номерами и синим маяком на крыше отъехала от штаба бригады.
Таранов посмотрел на время, 14–20.
До выхода на связь Бати еще было время.
Майор прошел в курилку возле штаба, присел на скамейку, закурив, задумался.