Твоя совесть останется чиста, парень! Обещаю тебе! Давай, не тяни время!
Охранник, ничего не понимая, послушно выполнил требование этого страшного человека, о кровавых подвигах которого был наслышан от коллег по охране. Бросил черную униформу на стол, ботинки с носками аккуратно поставил возле стула.
В это время зазвонил телефон внутренней связи.
— Кто это может звонить? — спросил Баркаев.
— Черт его знает! Может, напарник с центрального входа, может, начальник караула, а может, и сам босс!
Палач приказал:
— Снимай трубку и отвечай, что у тебя на посту все в порядке.
— Зачем?
— В туалет ты захотел, вот зачем! Отлучиться тебе надо на минуту! Снимай трубку!
Охранник ответил на вызов.
Палач не слышал, что говорил оппонент Славика, только ответы охранника:
— …Я выходил на улицу! Мне показалось, что у озера кто-то ходит… нет, показалось… проверил, все в порядке… только, шеф… не могли бы вы подменить меня минут на пять… да в туалет срочно потребовалось… не садиться же возле сторожки?.
Охранник положил трубку.
Палач поинтересовался:
— Ну что, Славик?
— Начальник охраны назвал меня идиотом, но сейчас подойдет… а как же вы?
На лице охранника отразилась тревога и… страх. Он почувствовал приближающуюся смерть. И это чувство буквально сковало его тело. Ему бы броситься на Палача, глядишь, и уцелел бы, но крепкий, молодой парень, который так ненавидел насилие, неподвижно, сидя на стуле, глазами обреченного кролика смотрел на Палача-удава!
Тот ответил на последний вопрос охранника:
— За меня не волнуйся, Слава! А вот тебе не повезло со сменой, поверь, мне жаль…
Палач, не поднимая «кедр», дважды выстрелил.
Мурза же занял позицию сразу сбоку от двери.
Вскоре он услышал твердые, печатные шаги по бетонной дорожке, ведущей от дома Шеленгера до помещения охраны тыловых ворот.
Дверь отворилась, в комнату вошел здоровый с виду мужик.
Это был какой-то новый, Палач его не знал.
Что никак не меняло дела!
Начальник караула замер в дверях с приставленным к виску глушителем пистолета-пулемета.
— Шаг вперед! — приказал Баркаев.
Мужчина повиновался.
Дверь закрылась.
— Так, дружок, — обратился Мурза к начальнику охраны, который не сводил потрясенного взгляда с окровавленной головы убитого подчиненного, — нравится эта картина?
Палач кивнул в сторону покойного Славика.