Обойдя людей, Палач жестом, так и не произнеся ни слова, подал команду Доулетхану вернуть их в блиндажи.
Сам отошел от отряда, подозвал к себе второго помощника:
— Ачмиз! Где мое прибежище?
— У скалы, в палатке, проводить?
— Да! По пути передай дежурному — всем отбой!
— Но, Хозяин! До официального подъема осталось полчаса!
— Вот видишь! Полчаса! Распорядок дня должен быть един и исполняться неукоснительно! И вообще все пререкания прекратить. От вас с Доулетханом требуется лишь слепое мне подчинение, инициативу оставьте при себе, пока она не будет востребована.
— Понял, Хозяин! Вот ваша палатка! Когда разбудить вас?
— Я же сказал, распорядок дня для всех един, что непонятно?
В 10–00, после завтрака и полного строевого смотра, Палач вызвал в штабной блиндаж на совещание помощников Доулетхана с Ачмизом, а также командиров боевых групп: Мелечхана, Аслана, Ханаша и Юсуфа.
Ожидая их прибытия, Палач развернул книгу, которая сопровождала его от усадьбы Шеленгера. Открыл ее на пятидесятой странице. Перед ним раскрылась карта района селения Затан, на семидесятой — схема аула Ахан, на сотой — Гани.
Его мысли прервал Доулетхан, первым явившийся на совещание.
Он расстелил на рабочем столе карту района, откуда Палач начнет действовать. Разложил чистые листы бумаги с остро отточенными карандашами, положил курвиметр — прибор для определения длины ломаных линий, указку перед Мурзой.
За всеми его движениями молча наблюдал Палач.
Он прервал молчание, когда помощник закончил подготовку к совещанию:
— Доулет, я смотрю, ты на меня в обиде?
— Да! Честно говоря, я думал, что наша совместная работа примет другой, более доверительный, что ли, характер.
Палач удивленно поднял глаза:
— Ошибка?
— Так точно, ошибка!
— В чем? Объясни?
Доулетхан, взглянув в черную маску, ответил:
— Я — кадровый военный! Бывший офицер, но это не меняет дело. И знаю, как работать с личным составом, в условиях войны, в том числе! Бойцов, безусловно, надо держать в жестких рамках.