Ему не понравился ответ наемника. Выходило, что он казнил пленных в лагере потому, что не собирался сюда возвращаться после Устума? Но, с другой стороны, он мог сделать это и специально, после возвращения из селения, оставив, таким образом, кровавый подарок спецназу, который, как он понимал, сметет сопротивление тех сил, кого он оставил здесь. Могло быть и так! Капитан обратился к наемнику:
— Вопрос второй: куда ушла банда?
— Они ушли туда, — он рукой показал на тропу, ведущую к хребту перевала, к водопаду, — все ушли, оставили только нас, самых молодых, недавно прибывших.
Таранов выбросил окурок.
— Кто такой Ачмиз?
— Командир.
— Я понимаю, что не рядовой, чей командир? — уточнил вопрос капитан.
— Он помощник Палача и командовал всеми. Ачмиз и повел отряд туда, куда я вам показал.
— Ачмиз повел отряд?
— Да!
Наемник хотел повернуться, видимо, ему неудобно было лежать на боку, но движение стронуло раскрошенные кости, и дикая боль свалила его на спину, он громко вскрикнул.
— Хотя бы… обезбольте… ноги. Не могу… боль… адская!
Сержант Головин, присутствующий здесь же, достал боевую аптечку, хотел было вскрыть ее, но его остановил Таранов.
— Больно, говоришь? А тем, над кем вы издевались, не больно было? Им кто помощь оказывал?
— Я… я… не издевался.
Капитан повернулся к сержанту:
— Дай мне шприц и подай его автомат!
Головин передал шприц, который Таранов положил в карман, взял в руки автомат. Отстегнул магазин, начал выщелкивать из него патроны. На песок упало десять штук, один был в патроннике, и из ствола свежий, горький, пороховой запах. Он отбросил «АК-74», взглянул на наемника.
— Охранял лагерь, говоришь? Усердно же ты это делал! Выпустил две трети магазина.
— Давно… часа три… как прошло… может, больше! — ответил раненый наемник, откинувшись на песок.
— Понятно!
Капитан достал шприц-тюбик с обезболивающим наркотическим препаратом мгновенного действия, бросил его наемнику:
— Сними боль!
Тот трясущимися руками, чуть не сломав короткую иглу, ввел себе в лодыжку содержимое тюбика.